Терийокские старости
|
Содержание для метки 1934: |
Газета Helsingin Sanomat 22.07.1934 №193. Очерк Э. Лампена "Последние русские Терийок"
Очерк финского писателя-путешественника и журналиста Эрнста Лампена, опубликованный в газете Helsingin Sanomat 22.07.1934 №193 с фотографиями терийокского фотографа А. Пуллинена. Перевод с финского.
![Дорожное фото из Терийок: самый маленький мужчина в посёлке и Великий Император [т.е. Эрнст Лампен]](/photos/i.php?/upload/2026/05/15/20260515173413-7069897c-xl.jpg)
Дорожное фото из Терийок: самый маленький мужчина в посёлке и Великий Император [т.е. Эрнст Лампен]
Ещё 20 лет назад Терийоки были бедной деревней, на улицах которой слышалась почти исключительно русская речь. Временами в воздухе витали немецкие, французские и английские слова. Но финскую речь можно было услышать редко. Некоторые из местных жителей потихоньку лепетали на ней. Но и они почти все умели говорить по-русски - кто лучше, кто хуже, потому что русский был главным языком в этих местах.
И что за публика! В женских нарядах были представлены все оттенки радуги. Русские женщины, как и народы Азии, любили яркость красок - от травянисто-зелёного до самого насыщенного красного. И как же сильно они душились! Их аромат чувствовался ещё за сотню метров. Яркость красок, благоухание и - пыль - вот каковы были приметы Териок в то время.
А теперь? Ни радости красок, ни благоухания, ни даже пыли в прежнем количестве. Дороги на главных улицах посёлка заасфальтированы. На проселочных дорогах только машины поднимают облака пыли в глаза пешеходам. А русские женщины исчезли совсем.
Но их потомки ещё остались. Хотя в них уже не различить той насыщенности красок. Одеваются они теперь, как местные финские женщины, в более сдержанные тона. И они уже не те пышущие здоровьем, нарумяненные молодые женщины; они стареющие, почти лишённые запаха и словно выцветшие.
Княгиня Урусова
В них всё же кое-что осталось от старого, от жизнерадостности их золотой эпохи. Русские и русские женщины разговорчивы, громогласны и оживлённы в движениях. Даже пожилые женщины ещё жестикулируют и говорят без умолку. И всё же они выглядят весёлыми и полными надежд, хотя их жизненные условия крайне скудны.
Сижу на бревне у штабеля в деревне Кяккёсенпяа [западный район Терийок, прим. пер.] и жду прибытия автобуса, который отвезёт пассажиров в Центральную деревню. Приближается пожилая женщина к тому же штабелю брёвен, с тем же намерением, что и я. Садится на другой конец того же бревна и живо начинает разговор на русском языке. "Ja nie ponimaju po-russki" (А я не понимаю по-русски), — говорю я. Пожилая женщина продолжает: „А по-немецки?“ — "Да, да, по-немецки". Старая дама представляется:
- Я княгиня Урусова. (Для верности она добавила по-французски: "la princesse Ourousov".
Итак, княгиня сидела на другом конце бревна. Живо «её сиятельство» начала рассказывать свою печальную историю. Всё их имущество осталось у советских властей. При них было немного драгоценностей, взятых тайком, но они постепенно были обращены в деньги. Теперь у них не осталось ничего, кроме серебряного портсигара. Княгиня достала его из кармана. На боку был изображён княжеский герб.
Странно ощущалось это княжеское достоинство на шершавом бревне из штабеля, выловленного из моря. Я, однако, не удержался и, в свою очередь, похвалился своим высоким родом и высокими знакомыми:
— Ваше сиятельство (gnädige Frau)! Я тоже должен представиться. Но, дорогая княгиня, не сочтите за труд, что я происхожу из рода ещё более знатного, на несколько ступеней выше вашего. Моё имя — Великий Император. (Я объяснил значение имени по-немецки. [Iso-Keisari (финск. Великий Император) - это была фамилия деда Лампена. "Дедушку Лампена по отцовской линии звали Исо-Кейсари, в честь его дома в Холлоле, под этим именем он получил иммиграционное свидетельство в Порвоо. Но такое имя было не распространено в шведскоязычном городе, и мужчина сменил фамилию на Лампен, в честь старейшины своей семьи, Ламми. В 1936 году Эрнст Лампен начал использовать старую фамилию Исо-Кейсари" (источник), прим. пер.])
Старая дама радостно рассмеялась и сказала:
— Как приятно спустя долгое время снова встретить императора. Теперь они в Европе большая редкость.
— Насколько мне известно, нет никого, кроме императора Вильгельма в Дорне и меня здесь, в Терийоках. — Я продолжал в том же тоне:
— Да, да, как меняется мир. Взгляните вон на Петергоф, который отсюда виден. Там я много раз общался с императором ещё более великим, чем я, — а именно с Александром III. Знали ли вы моих знакомых при дворе — князя Оболенского, графа Воронцова-Дашкова или князя Голицына?
Князь Урусов
— Лично знакома не была, но видеть их видела, — ответила княгиня.
— А ваш супруг, князь Урусов, ещё жив?
— Ещё жив. У нас небольшая вилла совсем рядом. У мужа есть курятник и сад, за которыми он усердно ухаживает, а у меня — лавка в Терийоках. Трудно наполнить желудок, но мы всё же ещё не умерли с голоду. Мой муж через пять месяцев отпразднует семьдесят лет.
И так мы двое высокопоставленных особ забрались в автобус.
Когда я говорил с местными жителями о княгине, я получил ответ: «Ах, мы знаем её уже много лет. Они приехали сюда сразу после революции. Это Насина женщина».
Я вздрогнул. Неужели она какая-нибудь сомнительная особа? Вовсе нет. По-русски "княгиня" означает "жена князя", но у терийокских жителей нет законных жён, у них бывают только "женщины". Так что "Насина женщина" означало просто "жена князя".
Банкир Лампе из Петербурга живёт в сторожке при швейцарской у одной роскошной дачи. Богач до революции. Владелец большого собрания картин. Всё потерял, как пеплом унесло. Деньги ушли, дорогие воротники отобраны - неизвестно куда. Статный мужчина, уже 81 года от роду, ходит и бродит по улицам Терийок, но каждый встречный сразу замечает, что перед ним идёт бывший большой человек.
Чем Лампе убивал время здесь, в изгнании? Он коллекционировал жуков. В собрании насчитывалось уже более 3 000 экземпляров, среди них настоящий Голиаф в своём семействе — даже крупнее знаменитого швейцарского Hirschkäfer. Ситсонайты (финские выдающиеся баритоны) и пёстрые ольховые усачи были представлены в полном составе.
Времена для Лампе были тяжёлые. Ему пришлось продать свою драгоценную коллекцию. Остались только фотографии. Теперь уже нечего продавать.
Голод заглядывает в окна сторожки.
Ближайшим знакомым и другом императора Николая II был генерал Воейков. У него есть дача в Териоках. Он чувствует себя хорошо и доволен.
Я навестил его в собственном саду. Там старый генерал стоял на четвереньках на своей грядке с клубникой и усердно полол. Ни за что не соглашался фотографироваться.
— Я не политик, — сказал он. — Я хочу быть забытым. Передайте вашим читателям, что мне довелось жить в безопасности в Финляндии, все люди были ко мне очень добры, за что я от души благодарен.
Приближённая императорской семьи, госпожа Анна Вырубова, была замечена на прибрежном песке, но официально она не живёт в Терийоках. Она передвигается «инкогнито», как это часто делают высокопоставленные лица. Никто не знает, где она живёт. Поэтому сфотографировать её невозможно.
На пляже Терийок
Эрнст Лампен на пляже Терийоки, 1935 г.
/ Материал подготовил И. Лапин, 15.05.2026 г./