Литература

Андрей Жуков
В СЧЕТ ВЕЧНОСТИ

Иллюстрации Юлии Ивановой


Две беды у рыбака: когда рыбы нет , и когда рыбы слишком много.

На нет , как говорится, и суда нет. А когда слишком много?

В то утро мы вышли в море в маленьком составе. Двое рыбаков и двое батраков, на двух лодках. Как раз было воскресенье. Остальные члены бригады получили впервые за два месяца выходной и с вечера уехали в город к семьям. Путина уже заканчивалась, план выполнили, но хотелось перевыполнения и заколы в заливе оставались. в путину их необходимо смотреть каждый день, потому что салака, набиваясь в мережу, быстро засыпает, дохлая рыба тянет дель на дно, заколы уже не ловят , потом с большим трудом вытряхиваются и отмываются.

Море в утренние часы было покойно, вода слегка бликовала под нарастающим солнцем, над всей акваторией кружили чайки.

Особенно крикливы они были вблизи заколов. "Есть в них рыба," - по этой примете определили мы. в нескольких милях мористее в дымке маячил силуэт рыбоприемника, корабля из Таллинна, принимавшего салаку на борт и перерабатывавшего ее в своем чреве.

Первую мережу в свою лодку мы переваливали с будоражащей радостью. Салака голубым серебром растекалась в лодке. В сапогах, по самые колени в рыбе, стараясь не давить ее, yлыбками подбадривая друг друга, мы сновали от борта к борту . Улов, в тонны полторы, так нагрузил лодку, что вода из моря при малейшем качке готова была через борт хлынуть внутрь. Нас спасал пoлньiй штиль. Осторожно отчалив от закола, направились к кораблю. На кран-балке нам спустили бадью в полтонны вместимостью. Загружая ее сачками, мы подали, в три приема, всю рыбу на палубу. Подошла наша вторая лодка. Улов такой же. Сердца наши бились учащенно. День обещал большой заработок. Подтягивались с моря лодки и других бригад. Капитан увидел, что у них столь же много рыбы и сказал: "Баста! Следующую лодку разгружу через полтора часа." Мощности корабля хватало на переработку трех тонн в час. Капитан не хотел скапливать улов у себя на палубе, он мог бы начать портиться под все выше поднимавшимся солнцем. Но у нас то рыба оставалась невытряхнутой еще из десятка заколов. Судя по началу, мы могли бы привезти ее на корабль тонн тридцать. Что делать? Ждать? Салаку в большом количестве можно брать из мереж только с утра, когда рыба еще подвижна. Тащишь бочки с глубины метров восемь и рыба шевелится. А днем она засыпает и тянет на дно, не помогает тебе. Решили все же подождать, следующий закол вытряхнуть через час. Радость не проходила, усиливалась вдвойне, ведь неполным составом могли наловить за день больше чем всей бригадой за неделю. Сходили на лодках к берегу, до причала, взяли водки, дать капитану, задобрить, чтобы от нас принимал рыбу без очереди.

Вернулись в море брать самый мористый, глубинный закол. В одной лодке нас двое и в другой их двое, им восточная мережа, нам западная. Мы с напарником подхватили свою подъемную, веревку в палец толщиной, тянем ее, упираемся. Плечи трещат , руки отрываются, спину ломит. Мережа с глубины идет медленно-медленно. Нас и азарт берет; осилим - не осилим, и радует , что улов есть, и злость, что не сама рыба в лодку прыгает, а приближается к нам за один рывок на воробьиный скок. Пыxтим, материмся, но подъемную из рук не отпускаем; отпустить последнее дело, себя уважать перестанем. Видим, подъемная больше ни на сантиметр к нам не идет, мережа встала, как зацепилась за что-то на дне.

Смотрим, на той же лодке такая же картина. Ага, значит рыбы слишком много, а сил наших, по двое на каждую мережу, мало. А уже ветерок начался, волнишка нет-нет да хлестнет в лодку. "Давайте к нам, - кричим мы. - Вчетвером осилим." Они отпустили ту мережу , пришли на своей лодке к нам. Перебрались, встали мы вдоль борта, распределить cилы, значит. Восемь рук, четыре спины. Kaждый не первый год в деле, все атлеты. Взяли, охнули, потянули. Идет мережа понемногу, поддается, посматриваем за борт, в воде лишь бы кольца мережи различить, за них потом ухватиться и легче бы стало. Подъемная натянута как струна, уходит вертикально вниз и с какого-то момента опять не поддается ни на миллиметр. Попробовали измерить веслом, сколько еще остается до мережи. На метра полтора весло утопло, уперлось в нее. Хотим все же осилить, опять берем, с криком, подъемную на себя. Не поддаются эти последние полтора метра. Уж и из сил выбились мы, устали. "Мало народу ," - решили. Надо ехать на берег за подмогой и косой. Причем тут коса, спросите вы. Есть такой способ: когда рыбы очень много, как в этом случае, берут косу, которой траву косят, привязывают к длинному шесту и начинают мережу под водой резать, на ощупь, рвут ее варварски, чтобы в ней дырок побольше наделать и рыба бы через них ушла, не заморилась, не залегла. Если это случится, тонны тухляка так придавят мережу ко дну, что в руках силы недостанет ее потом из воды извлечь, пропадет закол, его рыбаку больше жаль чем рыбу. После косы дырки в мереже зашить и она снова будет ловить.

Закурили мы от этих невеселых дум, на нашей лодке закрепили подъемную об уключину /ведь всего полтора метра и не дотянули, жаль же все восемь обратно ко дну отпускать/ и на свободной лодке пошли на берег за подмогой. Взяли рабочего с пирса и начальника участка, какой не есть начальник, а помогай раз беда. Косу нашли ржавую, года три валялась под крышей в сарае без надобности, а вот, поди, нужда приспичила. Подточили. К шесту ее покрепче привязали. Пошли к заколам, как пираты вооpужeнныe, пан или пропал, на абордаж или хоть самим в воду . Встретили двух браконьеров на легком катере. Позвали и их с собой. Беда на море всегда одна беда на всех. Начальник поморщился, когда у браконьеров сети с рыбой разглядел под брезентом. Но ничего не сказал. Сообразил, что если возразит , от лишних рук откажется, значит самому больше тянуть придется. А волна к тому времени уже разгулялась приличная. Подходим к оставленной лодке над заколом и еще издали видим, как она пляшет, как от тяжести освободилась. Глядь, а подъемная, которую мы за уключину закрепили, как раз пониже ее и оборвалась. Мы надеялись чуть-чуть дотянуть, а мережа опять утопла на всю глубину . Но нас уже восемь человек, шестнадцать рук. Попробовали ее с другого конца, от горла, взять.


Мучались. Орали. Всю водку выпили. Ничего у нас не вышло. Не подняли мы эту мережу ,дa и дрyryю. И коса не помогла. Качка мешала нащупать под водой дель, чтобы располосовать ее. Залегли на дно подыхать тонны салаки, салаки пришедшей нереститься, то есть с икрой... Но мы были бессильны ее спасти, о том, чтобы выловить, и речи не было.

В понедельник бригадир собрал народу побольше и пошли к тем мережам, что мы не подняли. / Я остался на берегу, лежал пластом, ложку в руки не мог взять./ Волны, повезло, не было и они косой отпиливали залегшие на дно мережи, лебедками со спаренных лодок поднимали их, моторками таскали по морю, полоскали, освобождая от тухляка. Через год нас спрашивали рыбаки из Сестрорецка, почему мы заколы на прежнем месте не поставили. "Под парами держим," - лукаво отвечали мы. Не договаривали, что на том месте так тухляком дно устлано, что несколько лет надо ждать пока все истлеет, до нормального состояния восстановится, чтобы салака опять признала эти места за нерестилища. "У нас возле дамбы то же самое, - без наших разъяснений понимающе сетовали сестрорецкие. - Несколько лет тоже ловить бесполезно, ждать надо."

Старый рыбак рассказывал мне, как после войны ловил он на Дальнем Востоке, и в какой-то год у них тоже случился огромный улов кеты, горбуши, а соли заготовили в расчете на обычную, среднюю путину. Выловленная рыба стала гнить на причалах. Из Москвы срочно прилетел разбираться министр рыбного хозяйства. В ратиновом пальто, велюровой шляпе, на миноносце с ящиком водки на капитанском мостике грозой носился он по Охотскому морю, командуя, наказывая. Несколько человек репрессировали. Виновных нашли, а рыбу не спасли.


© Андрей Жуков, иллюстрации Юлии Ивановой
© интернет-публикация terijoki.spb.ru, 2001


На главную страницу

 

Rambler's Top100 page counter

© terijoki.spb.ru 2000-2016 Использование материалов сайта в коммерческих целях без письменного разрешения администрации сайта не допускается.