Мустамяки-Горьковское
Модераторы: автодоктор, Vladimir S. Kotlyar
- харве
- Сообщения: 197
- Зарегистрирован: Ср мар 13, 2019 10:06 am
- Защита от спама: Нет
- Откуда: Kirjvala
Рассказывает Мария Карловна Куприна-Иорданская Re: Мустамяки-Горьковское
Так случилось, что наряду с воспоминаниями о жизни в Мустамяках Марии Фёдоровны Андреевой, мемуарами, не уступающими им по своей значимости, являются записки другой «прекрасной дамы» прошлого века Марии Карловны Куприной – Иорданской.
Происхождение Марии Карловны (Давыдовой) Куприной - Иорданской неизвестно.
25 марта 1885 года в Петербурге в семью Давыдовых подкинули девочку, которую они удочерили и назвали Марией. Карл Юльевич Давыдов— директор Петербургской консерватории, виолончелист, композитор, педагог. Его жена Александра Аркадьевна Давыдова — издательница журнала «Мир божий».
По свидетельству Марии Карловны, она является дочерью Геси Гельфман, революционерки-террористки, которая после теракта 1 марта 1881 года была арестована, будучи беременной. Умерла в Доме предварительного заключения 1 февраля 1882 г., родив там же 12 октября 1881 г. девочку, которая и оказалась у Давыдовых.
Мария Карловна училась в частной гимназии Стоюниной (СПб), с 1898 г., была слушательницей словесно-исторического факультета Высших женских курсов (Бестужевских). Издавала после смерти матери «Мир божий» (1902-1906), а после его запрещения — «Современный мир» (1906-1918).
Маша Давыдова познакомилась с Александром Ивановичем Куприным в ноябре 1901 года 3 февраля 1902 года состоялась их свадьба. Брак оказался не прочным - весной 1907 года Куприны разъехались, а в 1909 г. был оформлен официальный развод. Тогда же Куприн женился на Е. М. Гейнрих.
9 июня 1910 года Мария Карловна вышла замуж за Н. И. Иорданского, сотрудника журнала «Современный мир», публициста. После Октябрьской революции какое-то время супруги жили в Финляндии, затем вернулись в Москву. В 1923-1924 годах Мария Карловна жила в Риме, в это время Н.И..Иорданский был полпредом СССР в Италии.
В 1925 году она стала первым литературным секретарём только что созданного журнала «Новый мир». Подготовила два издания мемуарной
книги о Куприне «Годы молодости».Мария Карловна скончалась в 1966 году, не дожив нескольких месяцев до выхода книги. Похоронена в
Москве, на Введенском кладбище.
МАРИЯ КАРЛОВНА РАССКАЗЫВАЕТ:
*** Письма из-за границы Куприн адресовал в Нейволу, дачное место под Выборгом, в шестидесяти верстах от Петербурга, где мы жили летом на нашей даче.
Местность вокруг деревни Нейвола была холмистая. На самом высоком холме, над озером Ваммельярви , стояла дача литератора Ф. Н. Фальковского, где в сентябре 1919 года умер писатель Леонид Андреев. (Дача утрачена , участок застроен похабным новоделом .Текст мой.)
Соседкой Фальковского была Александра Павловна Ланг. Ее большой двухэтажный дом в 1913-1914 годах занимал А. М. Горький после возвращения с Капри.
Новый, 1916 год, Алексей Максимович встречал на нашей даче в кругу многочисленных литераторов.
( 31 декабря , в канун 1914 года, Горький сошёл с поезда в Мустамяках и встречал новый год на даче Критов. 1915 год встречал вместе с Пришвиным и Шаляпиным в пансионате Горбик-Ланге, а 1917 год - уже на Кронверкском пр. в СПБ - текст мой )
К даче Ланг примыкало небольшое имение (внизу под горой) Эудженио Джиральдони, от которого Александр Иванович передает Лидочке поклон из Италии. Дочь Э. Джиральдони - Лилина была подругой Лиды, а сын Женя дружил с Колей Иорданским .На другом холме жил писатель Е. Н. Чириков и профессор А. П. Пинкевич. Через деревню, тоже на возвышенности, стояла дача Демьяна Бедного по соседству со Станюковичем. ( Джиральдони, Эудженио (1871—1924) итальянский оперный певец (баритон). Длительное время жил в России. Дом сохранился. Это необычный , с ломаной вальмовой крышей, когда-то окружённый роскошным вишнёвым садом, дом Гурьевых- Кинчиных.
"Другой холм» это возвышенность рядом с клубом и магазином .Большинство построек в этом месте утрачены. Сохранилась , лишь одна двухэтажная дача – нынешний дом Овчинниковых и заросшие фундаменты рядом с домами Е. Боева и Жоржина .
Дача Д. Бедного находилась рядом с домом Критов, недалеко от нынешней конюшни. В пятидесятые годы в сельский совет пришло письмо от одного из его детей . Людмила Ефимовна Придворова обратилась с запросом о состоянии её семейной собственности в Мустамяках.
Ей сообщили ,что дом принадлежавший Е.А.Придворову рубленный, двухэтажный, в хорошем состоянии ,находящийся в южной части деревни Горьковское , был передан для проживания колхознику О. Кузнецову , но к сожалению, по неустановленной причине сгорел . Остался только скрытый кустарником фундамент.
Дача Станюкович находилась чуть ниже на спуске с горы на краю леса. Сохранился фундамент.
Владелица дачи ,вероятно, Зинаида Константиновна Станюкович, 1872 - 1934 .Дочь Константина Михайловича Станюковича - писателя, известного по произведениями на темы из жизнио флота- текст мой. )
И только В. Д. Бонч-Бруевич поселился на низменности, недалеко от усикирского шоссе. Когда Владимир Дмитриевич строил дачу, Демьян Бедный шутил над ним.
- Теперь я буду называть вас Бонч- Буржуевич.
- Прошу мою фамилию не коверкать, - сердился Бонч-Бруевич, - она имеет историю в несколько сот лет.
*** Еще в царское время... В. Д. Бонч-Бруевичу грозила тюрьма, его открыто называли большевиком. Дошло до того, что угроза тюрьмы стала вполне реальной. Мне поручили спасать его.
Пользуясь связями моей матери, я добралась до баронессы Икскуль фон Гилленбанд. Это была интересная во всех отношениях женщина. В молодости обаятельная красавица Благодаря красоте, уму и ловкости она завела самые высокие связи. Министров называла: "Петька! Васька!" Жила на Кирочной в огромном доме, в роскошной квартире. Дома у нее был прием сановников, дипломатов, вершились дела внутренней] и международной политики. В этом же доме жил ее любовник -- лейб-медик Вельяминов.
Я приехала к ней, взяв с собой толстые тома Бонча, в которых очень пространно и очень скучно говорилось о раскольниках.
-- Вот посмотрите,-- сказала я,-- разве может автор этих книг быть революционером?
Баронесса полистала, посмеялась и, наконец, заявила:
-- Да, конечно, это слишком скучно и слишком "божественно" для большевика. Можете быть покойны -- я сегодня позвоню Петьке, это был, кажется, министр внутренних дел Столыпин, и он прекратит дело.
Бонч-Бруевич был довольно хитрый и предприимчивый человек.
Как-то приехал к нам в Мустамяки и одной мне, под большим секретом, рассказал такую вещь.
В Курской губернии была большая секта "прыгунов". Они прыгали с помощью шестов и устраивали радения.
Бонч часто их посещал и настолько убедил их в своей святости, что они объявили его своим "Ильей-пророком". Пригласили его к себе на один день, приезд обставили весьма торжественно. Он согласился быть святым. На него надели белую одежду до полу, и он, как представитель бога, участвовал в радении, которое сопровождалось песнями, прыганьем, чуть ли не повальным грехом. Все это, повторяю, рассказано было мне под клятвенное обещание никому не рассказывать.
Я долго крепилась, но меня распирало, и я, наконец, не выдержала и под большим секретом рассказала мужу, Н. И. Иорданскому. Тот дал клятву никому не передавать и скоро рассказал Демьяну Бедному. И тотчас, конечно, об этом узнали все!
Бонч сердился на меня, а сам старался весь этот серьезный подробный рассказ превратить в анекдот. Но я думаю, что все это с прыгунами так у него и было, п. ч., повторяю, Бонч был и предприимчивый человек и он мог пойти на такую вещь, лишь бы все разузнать про "прыгунов" и залезть в их интимную жизнь.
У него много было интересных наблюдений, жаль, что писал он плохо.
*** Демьян Бедный (Ефим Алексеевич Придворов) сам подробно рассказывал мне свою биографию.
Родился он в каком не помню небольшом городе в Средней России. Отец умер рано. Мать, по словам Демьяна, была "пьяница и распутная женщина".
Кто-то помог определить Ефима в военно-фельдшерское училище, где он оказывал большие успехи.
В те времена всеми военными учебными заведениями ведал великий князь Константин. Однажды, инспектируя, Константин заехал и в этот городок.
Придворов вызвался в честь приезда Константина написать оду и прочесть ее его высочеству. Что и было сделано.
Она понравилась великому князю, и он велел начальнику училища дважды в год письменно докладывать ему об успехах и поведении Придворова.
-- С тех пор я охамел,-- говорил Демьян,-- перестал учиться, всеми командовал и презирал начальство! Но все же, когда кончал училище, мне поставили круглые пятерки, в расчете на мое покровительство в дальнейшем.
По приезде в Питер, Демьян явился к Константину. Тот предложил выдержать на аттестат зрелости, подарил ем большую библиотеку с редкими книгами и рекомендовал поступить на филологический факультет СПб университета. А чтобы он не бедствовал, порекомендовал в несколько аристократических семейств репетитором русского языка.
Это дало Демьяну хороший заработок, рублей 300 в месяц.
И до знакомства с великим князем Демьян чувствовал себя монархистом.
Среди студентов-приятелей оказались народники. Они стали просвещать Придворова в политическом отношении. Он написал несколько народнических стихотворений и отнес их в "Русское богатство", где отделом поэзии заведовал Л. Мельшин (Якубович).
Придворов все рассказал ему о своей судьбе, о связях с Константином и о желании отделаться от этой связи.
Мельшин порекомендовал написать великому князю письмо с "отречением", что Демьян и сделал.
Константин вызвал его к себе, долго уговаривал, но ничего не вышло. Демьян почувствовал себя революционным поэтом. Стал печататься в "Русском богатстве", потом у меня в "Современном мире".
*** Лето 1913 года мы жили в Нейволе. В начале июня на наш хутор забрел человек неизвестной национальности с дрессированной обезьяной; говорил он на ломаном русском языке.
( Очень точное определение дает М.Ф., назвав свою дачу хутором. Двухэтажная дача находилась на отшибе , к востоку от деревни. Дача примыкала к опушке старого тёмного елового леса. Дача утрачена. Частично сохранился фундамент и заросший кувшинками, окружённый берёзами романтический пруд. Последним владельцем участка была Зоя Мутовкина - текст мой.)
После представления, во время которого обезьяна показывала разные фокусы, а дети визжали от удовольствия, бродячий иностранец сказал:
- Если вам нравится моя обезьяна, то просите маму, чтобы она ее купила. Я продам.
Это была обезьяна-павиан, самка. Звали ее Марья Ивановна. Мы держали ее в сарае на цепи Женщин она ненавидела, и если ей удавалось сорваться с цепочки, она тотчас бежала разыскивать меня или Лидочку. Мы ее боялись.
Приближалась осень. Как быть с обезьяной? Держать ее в городской квартире совершенно невозможно..,
- У папы в Гатчине теплый чердак, - сказала Лида,- и там можно поместить Марью Ивановну. Папа любит зверей, он возьмет обезьяну с удовольствием.
- Поезжай к папе, спроси его и обязательно предупреди, что Марья Ивановна злая и женщин к себе не допускает. Поэтому ни тете Лизе, ни Ксении к ней подходить нельзя: она может броситься на них и укусить...
Лида отправилась в Гатчину. Александр Иванович позвонил мне по телефону, чтобы дворник привез к ним Марью Ивановну.
Первую ночь Куприны решили оставить обезьяну в гостиной. Наутро вся обивка мебели была разодрана в клочки. Узнав об этом, я позвонила Елизавете Морицевне. Оказалось, что Лида ничего не сказала им о коварном характере обезьяны. Я извинилась.
- Не волнуйся, Муся, - сказала мне Лиза, - я очень рада этому случаю. Мебель мы купили старую, ее давно пора было перебить. А теперь обязательно придется купить новую обивку.
Когда Марья Ивановна натворила еще много других бед, Александр Иванович отдал ее клоуну Жакомино.
Жакомино сразу определил, что обезьяна очень талантлива, выдрессировал ее и стал выступать с ней в цирке Чинизелли.
На одном из представлений в ложе бенуара сидела молодая, нарядная дама. По всей вероятности, Жакомино был с ней знаком, потому что во время представления он приблизился к барьеру и раскланялся с ней.
Заметив это, Марья Ивановна как стрела перемахнула через барьер и очутилась в ложе. Она бросилась к женщине и стала рвать с ее головы шляпу.
Вслед за обезьяной устремился Жакомино. К счастью, он схватил обезьяну, прежде чем она успела обезобразить лицо женщины.
После этого случая Жакомино отдал обезьяну в зоопарк. В первую же зиму Марья Ивановна выбежала из крытого помещения, простудилась и умерла от воспаления легких.
Эта история послужила Куприну темой для рассказа "Марья Ивановна", который был напечатан в журнале "Рубикон" в 1914 году.
*** Вообще А. И. любил окарикатуривать все торжественное, а особенно напыщенное.
Когда мы разводились, он так начал свое бракоразводное заявление в Святейший Синод:
"Поелику бракосочетавший нас священнослужитель ныне за богомерзкие мысли лишен духовного сана, прошу мой брак считать недействительным...".
А венчал нас модный тогда "передовой" поп Григорий Спиридонович Петров, впоследствии расстриженный и сделавшийся журналистом (сотрудником "Русского слова").
Несколько лет спустя, когда я жила в Финляндии, напросился как-то ко мне на блины Евгений Чириков. В назначенный час он является, а с ним Скиталец и еще какой-то мужичок в валенках, с ружьем и с убитым глухарем. Это был Гр. Петров, уже не поп. Я его не сразу узнала.
- Пришли к вам, - бодро начал Чириков. - Я здесь один, хозяйства нет, и я решил, что у вас найдется, чем нам, бедным охотничкам, перекусить. А вот вам наш трофей. - И он вынул из сумки большого тетерева. - По совести говоря, мы горе-охотники. Но, по счастью, встретили в лесу настоящего охотника Ионаса Кюнерайнена, и он уступил нам одного из своих тетеревов. На даче прислуги не было. Я была одна и на скорую руку собрала на стол. Это было на четвертой неделе поста, но все трое закусывали с большим аппетитом, хотя то, что нашлось у меня (вареное мясо и какие-то консервы), никак нельзя было назвать постной пищей.
И я напомнила ему, как он однажды, еще будучи попом, был у нас на обеде и отказался от мясного, благочестиво объяснив сие:
-- Как же можно?.. Ведь нынче у нас пост!
Напомнила я ему и о том, как он возмущался, когда я в церкви, во время крещения Лиды, все время мерила градусником воды в купели, а он называл это кощунством...
По финскому обычаю я предложила гостям после закуски тодди - горячий кофе со спиртом. Все приветствовали этот напиток.
- Знаете, Мария Карловна, нашего полку прибыло. Григорий Спиридонович теперь заправский литератор, сотрудник "Русского слова". Так-то, батя, за твое здоровье! И в честь его вспомним нашу застольную семинарскую песню, - предложил Скиталец и затянул:
Аристотель о-оный,
Мудрый философ...
Продал пантало-о-ны
За сивухи штоф...
( Писатель Скиталец - Петров Степан Гавриилович , разочаровавшийся к описываемому автором времени в пролетарской литературе и «высеченный » за это Горьким, писать бросил и ездил с гастролями , став знаменитым виртуозом - исполнителем на гуслях. Текст -мой)
***- А Скиталец сказал сегодня интересную вещь, - вспомнил Александр Иванович. - Горький предлагал ему быть на "ты", но Скиталец ответил: "Мы с вами не пара. Я горшок глиняный, а вы - чугунный, если слишком близко стоять с вами рядом - разобьешься".
- Да, конечно, - вздохнул Александр Иванович, - а как ты думаешь, Маша, мне Горький предложит быть с ним на "ты"?
- Нет, Саша, не предложит.
- Так что же, по-твоему, я горшок глиняный?
- Нет, не в этом дело... Ведь Алексей Максимович уже раз сказал тебе, когда вы говорили о дуэлях, и сказал, как ты передавал мне, с раздражением: "Однако крепко сидит в вас, Александр Иванович, офицерское нутро!"
*** У Горького и А. И. Куприна дружбы не было никогда. Когда они первый раз встретились в 1901 году у Чехова в Ялте, они и двух слов друг другу не сказали. Так что первое знакомство у них состоялось в СПб., у нас на квартире.
-- Куприн считал Андреева очень талантливым, но писания его не любил, даже ранние.
-- Относительно правдивости литературных произведений Горький любил повторять:
-- Что мне в вашей неинтересной правде?! Ты мне наври, но чтоб с удовольствием читалось!
-- Леонид Андреев подтрунивал над начитанностью Горького. Он говорил:
-- Алеша прочитал всю энциклопедию Брокгауза -- Ефрона от слова "Аборт" до слова "Цедербаум-Мартов"!
***Про Горького пишут "житие", а он вовсе не был святой, человек со всячинкой... Правда, очень талантливый.
*** Осенью 1899 года, когда Горький впервые приехал в Петербург, Александра Аркадьевна Давыдова пригласила его к себе. По этому случаю вечером 17 октября у Давыдовой собрался весь известный литературный круг Петербурга.
*** Мария Федоровна была женщина редкой красоты. Мне рассказывали: когда Горький первый раз увидел ее в Нижнем, он не мог удержаться от восторга и воскликнул, когда М. Ф. вышла из комнаты:
-- Вот это баба!
*** Зиновий Свердлов, старший брат Якова Михайловича, с помощью и по настоянию Горького был окрещен. Это было необходимо для поступления в консерваторию.
Когда я была у Горьких в Финляндии, видела этого Зиновия, он был похож на мальчика. Мария Федоровна Андреева называла его "наш сын", но я знаю, что он не был усыновлен. Тем не менее подписывался "Зиновий Пешков".
*** Евг. Чириков притворялся простачком, а на самом деле был очень хитрый, умный и проницательный человек...
*** Леонид Андреев умер в 1919 году.
Он очень горевал по поводу того, что "Великий немой" (кино) никогда не заговорит. Он и мысли не допускал о звуковом кинематографе.
*** Последнее время Андреев жил очень плохо. Сто тысяч ухлопал на дом в Райволе, бросал деньги на всякие ненужные дела. Перед его смертью жена Андреева, Анна Ильинична, жаловалась, что у них нет белья, пятеро детей раздеты. В кармане 100 марок при страшно низком курсе...
*** Жена И. Е. Репина -- Нордман- Северова -- прославилась тем, что пропагандировала вегетарианство и трезвость. Когда к Репину приезжали гости, она кормила их зеленью и раздавала свою брошюру под названием "Я никого не ем!".
Когда в Куоккале жил А. М. Горький, мы с А. И. сперва заезжали к нему обедать, и он говорил нам:
-- Ешьте больше, ешьте больше! У Репина ничего кроме сена не получите!
Некоторых гостей, в том числе и меня с А. И., Нордман- Северова приглашала к себе в спальню. Здесь у нее, в ночном столике, стояла бутылка коньяку и бутерброды с ветчиной.
-- Только, пожалуйста, не проболтайтесь Илье Ефимовичу! -- говорила она.
*** Если не ошибаюсь, в 1906 году Н. С. Ангарский из ссылки прислал письмо Н. И. Иорданскому в адрес редакции "Современного мира" и имел неосторожность упомянуть в этом письме, что они вместе работали в "Искре".
Я прочла это письмо и, так как Н. И. не было в Петербурге, положила это письмо на письменный стол под пресс-папье.
В тот же день ко мне явились с обыском. Производивший обыск жандарм и на столе все осмотрел, нашел письмо, прочел его и улыбаясь сказал мне:
-- Вот это как раз то, что мне было нужно!
Иорданский был сослан на три года.
*** В 1907 году приехал из-за границы Н. И. Иорданский и стал часто у нас бывать. Он произвел на А. И. очень хорошее впечатление. А. И. нравилось его умение себя вести, благовоспитанность, ум.
Мне надоедали частые визиты Иорданского, и я говорила мужу:
-- Ну что ты все время приглашаешь этого человека. А если приглашаешь, то зови вместе с ним Неведомского, поставь перед ними бутылку коньяку, и пусть они за рюмочкой пускаются в свои бесконечные политические рассуждения.
-- О, нет,-- говорил А. И.,-- они говорят очень интересные вещи, и я с большим интересом слушаю их разговоры на темы о марксизме!
Судьба играет человеком! Как видите, все получилось наоборот: я увлеклась Иорданским и вышла за него замуж, а Куприн возненавидел этого человека.
*** Когда заключался советско-итальянский договор о признании нас "де-юре", Н. И. послали в Рим, собственно говоря, полпредом. Мы жили в квартире убитого В. В. Воровского, у нас была охрана из очень боевых ребят...
*** Во время первой мировой войны Куприн, как офицер запаса, был призван в армию. Служил он в Финляндии. По болезни был освобожден от военной службы и снова вернулся в Гатчину, которая 16 октября 1919 года была занята войсками Юденича.
Принимая участие в издании газеты "Приневский край", в которой печатались антисоветские статьи, воззвания и прокламации, Куприн при отступлении армии Юденича не мог оставаться в Гатчине и вместе с отступающими частями очутился в Эстонии.
В это время я жила в Финляндии.
Финляндия после Октябрьской революции отошла от России, и с апреля 1918 года граница с Финляндией была закрыта, но мне разрешили выехать в Нейволу: у меня снова открылся легочный процесс.
В конце 1919 года я получила из банка в Териоках денежное извещение. Перевод меня очень удивил. "Какие деньги? Откуда?" - думала я, отправляясь в Териоки (ныне Зеленогорск). В банке меня все знали.
- Вот тебе, раува Куприна, деньги из Парижа,- сказал мне старик, заведующий банком, и протянул сопроводительное письмо, в котором было написано: "Мы имеем сведения, что А. И. Куприн должен прибыть или уже находится в Финляндии. Просим передать ему означенную сумму. Денисовы".
- Письмо и деньги адресованы мне, но получить их я не могу: я вышла замуж вторично и теперь я по паспорту - Иорданская.
- Не спорь со мной! - сердито закричал старик. - Я сам из Нейволы и знаю, кто ты.
Он открыл дверь в соседнюю комнату и позвал:
- Юхан, Ионас, идите сюда! Вы знаете ее?
- Знаем.
- Юхан, кто эта женщина?
- Раува Куприна.
- Ионас, кто эта женщина?
- Госпожа Куприна.
- Слышишь?!
В то время в Финляндии существовал закон: если три свидетеля, три честных, без судимости человека подтверждают правильность данного факта, то это равносильно закону.
Получив деньги от неизвестных мне Денисовых (на финскую валюту около десяти тысяч марок), я тут же положила всю сумму на текущий счет.
Этот денежный перевод не выходил у меня из головы. "Наверное, Куприн скоро приедет в Финляндию", - решила я.
Как-то утром, просматривая почту, я увидела в одной из ревельских газет карикатуру: за столом сидит Куприн, грязный, оборванный.
Я послала в эту газету телеграмму Куприну на немецком языке. Просила написать мне о Лидочке; а также сообщила, что для него получены деньги из Парижа.
Александр Иванович тотчас же ответил мне телеграммой: "Лида жива, здорова. Вышла замуж. Осталась в Петрограде. Письмо в дороге".
Лидия Куприна в 1919 году вышла замуж за режиссера Александрийского театра Н. М. Леонтьева. С 1920 года - эмигрант.
В письме Куприн просил деньги ему не высылать, так как скоро приедет в Финляндию.
В Гельсингфорсе (Хельсинки) Куприны поселились в гостинице. Мы условились встретиться в Выборге.
В Выборг Елизавета Морицевна приехала одна. В Финляндии для эмигрантов были установлены строгие ограничения на передвижение по стране. Чтобы поехать в другой город, необходимо было специальное разрешение финских властей.
В Выборге мы пробыли с Елизаветой Морицевной два дня. В дороге я простудилась, у меня поднялась температура, Лиза не хотела оставить меня одну в таком состоянии в гостинице. Я передала ей деньги, полученные из Парижа, она - часами рассказывала мне о всем пережитом.
Прошло несколько дней, и в Нейволу пришло письмо от Александра Ивановича: "Милая Маша, здорова ли ты? Если хорошо себя чувствуешь, не поленись, написать два слова. О себе и о Лидии. Я что-то под старость становлюсь чувствительным. Про себя ничего не скажу: образ моего поведения виден из газет. А пока все черные слова таю про себя, коплю про запас.
Очевидно, писать нельзя писем иначе, как заказными.
А."
Между мной и Александром Ивановичем началась переписка.
Источники: 1.М. К. Куприна-Иорданская "Годы молодости"
2. М.К. Куприна-Иорданская «За обеденным столом» .Воспоминания в записи Н. К. Вержбицкого.
Происхождение Марии Карловны (Давыдовой) Куприной - Иорданской неизвестно.
25 марта 1885 года в Петербурге в семью Давыдовых подкинули девочку, которую они удочерили и назвали Марией. Карл Юльевич Давыдов— директор Петербургской консерватории, виолончелист, композитор, педагог. Его жена Александра Аркадьевна Давыдова — издательница журнала «Мир божий».
По свидетельству Марии Карловны, она является дочерью Геси Гельфман, революционерки-террористки, которая после теракта 1 марта 1881 года была арестована, будучи беременной. Умерла в Доме предварительного заключения 1 февраля 1882 г., родив там же 12 октября 1881 г. девочку, которая и оказалась у Давыдовых.
Мария Карловна училась в частной гимназии Стоюниной (СПб), с 1898 г., была слушательницей словесно-исторического факультета Высших женских курсов (Бестужевских). Издавала после смерти матери «Мир божий» (1902-1906), а после его запрещения — «Современный мир» (1906-1918).
Маша Давыдова познакомилась с Александром Ивановичем Куприным в ноябре 1901 года 3 февраля 1902 года состоялась их свадьба. Брак оказался не прочным - весной 1907 года Куприны разъехались, а в 1909 г. был оформлен официальный развод. Тогда же Куприн женился на Е. М. Гейнрих.
9 июня 1910 года Мария Карловна вышла замуж за Н. И. Иорданского, сотрудника журнала «Современный мир», публициста. После Октябрьской революции какое-то время супруги жили в Финляндии, затем вернулись в Москву. В 1923-1924 годах Мария Карловна жила в Риме, в это время Н.И..Иорданский был полпредом СССР в Италии.
В 1925 году она стала первым литературным секретарём только что созданного журнала «Новый мир». Подготовила два издания мемуарной
книги о Куприне «Годы молодости».Мария Карловна скончалась в 1966 году, не дожив нескольких месяцев до выхода книги. Похоронена в
Москве, на Введенском кладбище.
МАРИЯ КАРЛОВНА РАССКАЗЫВАЕТ:
*** Письма из-за границы Куприн адресовал в Нейволу, дачное место под Выборгом, в шестидесяти верстах от Петербурга, где мы жили летом на нашей даче.
Местность вокруг деревни Нейвола была холмистая. На самом высоком холме, над озером Ваммельярви , стояла дача литератора Ф. Н. Фальковского, где в сентябре 1919 года умер писатель Леонид Андреев. (Дача утрачена , участок застроен похабным новоделом .Текст мой.)
Соседкой Фальковского была Александра Павловна Ланг. Ее большой двухэтажный дом в 1913-1914 годах занимал А. М. Горький после возвращения с Капри.
Новый, 1916 год, Алексей Максимович встречал на нашей даче в кругу многочисленных литераторов.
( 31 декабря , в канун 1914 года, Горький сошёл с поезда в Мустамяках и встречал новый год на даче Критов. 1915 год встречал вместе с Пришвиным и Шаляпиным в пансионате Горбик-Ланге, а 1917 год - уже на Кронверкском пр. в СПБ - текст мой )
К даче Ланг примыкало небольшое имение (внизу под горой) Эудженио Джиральдони, от которого Александр Иванович передает Лидочке поклон из Италии. Дочь Э. Джиральдони - Лилина была подругой Лиды, а сын Женя дружил с Колей Иорданским .На другом холме жил писатель Е. Н. Чириков и профессор А. П. Пинкевич. Через деревню, тоже на возвышенности, стояла дача Демьяна Бедного по соседству со Станюковичем. ( Джиральдони, Эудженио (1871—1924) итальянский оперный певец (баритон). Длительное время жил в России. Дом сохранился. Это необычный , с ломаной вальмовой крышей, когда-то окружённый роскошным вишнёвым садом, дом Гурьевых- Кинчиных.
"Другой холм» это возвышенность рядом с клубом и магазином .Большинство построек в этом месте утрачены. Сохранилась , лишь одна двухэтажная дача – нынешний дом Овчинниковых и заросшие фундаменты рядом с домами Е. Боева и Жоржина .
Дача Д. Бедного находилась рядом с домом Критов, недалеко от нынешней конюшни. В пятидесятые годы в сельский совет пришло письмо от одного из его детей . Людмила Ефимовна Придворова обратилась с запросом о состоянии её семейной собственности в Мустамяках.
Ей сообщили ,что дом принадлежавший Е.А.Придворову рубленный, двухэтажный, в хорошем состоянии ,находящийся в южной части деревни Горьковское , был передан для проживания колхознику О. Кузнецову , но к сожалению, по неустановленной причине сгорел . Остался только скрытый кустарником фундамент.
Дача Станюкович находилась чуть ниже на спуске с горы на краю леса. Сохранился фундамент.
Владелица дачи ,вероятно, Зинаида Константиновна Станюкович, 1872 - 1934 .Дочь Константина Михайловича Станюковича - писателя, известного по произведениями на темы из жизнио флота- текст мой. )
И только В. Д. Бонч-Бруевич поселился на низменности, недалеко от усикирского шоссе. Когда Владимир Дмитриевич строил дачу, Демьян Бедный шутил над ним.
- Теперь я буду называть вас Бонч- Буржуевич.
- Прошу мою фамилию не коверкать, - сердился Бонч-Бруевич, - она имеет историю в несколько сот лет.
*** Еще в царское время... В. Д. Бонч-Бруевичу грозила тюрьма, его открыто называли большевиком. Дошло до того, что угроза тюрьмы стала вполне реальной. Мне поручили спасать его.
Пользуясь связями моей матери, я добралась до баронессы Икскуль фон Гилленбанд. Это была интересная во всех отношениях женщина. В молодости обаятельная красавица Благодаря красоте, уму и ловкости она завела самые высокие связи. Министров называла: "Петька! Васька!" Жила на Кирочной в огромном доме, в роскошной квартире. Дома у нее был прием сановников, дипломатов, вершились дела внутренней] и международной политики. В этом же доме жил ее любовник -- лейб-медик Вельяминов.
Я приехала к ней, взяв с собой толстые тома Бонча, в которых очень пространно и очень скучно говорилось о раскольниках.
-- Вот посмотрите,-- сказала я,-- разве может автор этих книг быть революционером?
Баронесса полистала, посмеялась и, наконец, заявила:
-- Да, конечно, это слишком скучно и слишком "божественно" для большевика. Можете быть покойны -- я сегодня позвоню Петьке, это был, кажется, министр внутренних дел Столыпин, и он прекратит дело.
Бонч-Бруевич был довольно хитрый и предприимчивый человек.
Как-то приехал к нам в Мустамяки и одной мне, под большим секретом, рассказал такую вещь.
В Курской губернии была большая секта "прыгунов". Они прыгали с помощью шестов и устраивали радения.
Бонч часто их посещал и настолько убедил их в своей святости, что они объявили его своим "Ильей-пророком". Пригласили его к себе на один день, приезд обставили весьма торжественно. Он согласился быть святым. На него надели белую одежду до полу, и он, как представитель бога, участвовал в радении, которое сопровождалось песнями, прыганьем, чуть ли не повальным грехом. Все это, повторяю, рассказано было мне под клятвенное обещание никому не рассказывать.
Я долго крепилась, но меня распирало, и я, наконец, не выдержала и под большим секретом рассказала мужу, Н. И. Иорданскому. Тот дал клятву никому не передавать и скоро рассказал Демьяну Бедному. И тотчас, конечно, об этом узнали все!
Бонч сердился на меня, а сам старался весь этот серьезный подробный рассказ превратить в анекдот. Но я думаю, что все это с прыгунами так у него и было, п. ч., повторяю, Бонч был и предприимчивый человек и он мог пойти на такую вещь, лишь бы все разузнать про "прыгунов" и залезть в их интимную жизнь.
У него много было интересных наблюдений, жаль, что писал он плохо.
*** Демьян Бедный (Ефим Алексеевич Придворов) сам подробно рассказывал мне свою биографию.
Родился он в каком не помню небольшом городе в Средней России. Отец умер рано. Мать, по словам Демьяна, была "пьяница и распутная женщина".
Кто-то помог определить Ефима в военно-фельдшерское училище, где он оказывал большие успехи.
В те времена всеми военными учебными заведениями ведал великий князь Константин. Однажды, инспектируя, Константин заехал и в этот городок.
Придворов вызвался в честь приезда Константина написать оду и прочесть ее его высочеству. Что и было сделано.
Она понравилась великому князю, и он велел начальнику училища дважды в год письменно докладывать ему об успехах и поведении Придворова.
-- С тех пор я охамел,-- говорил Демьян,-- перестал учиться, всеми командовал и презирал начальство! Но все же, когда кончал училище, мне поставили круглые пятерки, в расчете на мое покровительство в дальнейшем.
По приезде в Питер, Демьян явился к Константину. Тот предложил выдержать на аттестат зрелости, подарил ем большую библиотеку с редкими книгами и рекомендовал поступить на филологический факультет СПб университета. А чтобы он не бедствовал, порекомендовал в несколько аристократических семейств репетитором русского языка.
Это дало Демьяну хороший заработок, рублей 300 в месяц.
И до знакомства с великим князем Демьян чувствовал себя монархистом.
Среди студентов-приятелей оказались народники. Они стали просвещать Придворова в политическом отношении. Он написал несколько народнических стихотворений и отнес их в "Русское богатство", где отделом поэзии заведовал Л. Мельшин (Якубович).
Придворов все рассказал ему о своей судьбе, о связях с Константином и о желании отделаться от этой связи.
Мельшин порекомендовал написать великому князю письмо с "отречением", что Демьян и сделал.
Константин вызвал его к себе, долго уговаривал, но ничего не вышло. Демьян почувствовал себя революционным поэтом. Стал печататься в "Русском богатстве", потом у меня в "Современном мире".
*** Лето 1913 года мы жили в Нейволе. В начале июня на наш хутор забрел человек неизвестной национальности с дрессированной обезьяной; говорил он на ломаном русском языке.
( Очень точное определение дает М.Ф., назвав свою дачу хутором. Двухэтажная дача находилась на отшибе , к востоку от деревни. Дача примыкала к опушке старого тёмного елового леса. Дача утрачена. Частично сохранился фундамент и заросший кувшинками, окружённый берёзами романтический пруд. Последним владельцем участка была Зоя Мутовкина - текст мой.)
После представления, во время которого обезьяна показывала разные фокусы, а дети визжали от удовольствия, бродячий иностранец сказал:
- Если вам нравится моя обезьяна, то просите маму, чтобы она ее купила. Я продам.
Это была обезьяна-павиан, самка. Звали ее Марья Ивановна. Мы держали ее в сарае на цепи Женщин она ненавидела, и если ей удавалось сорваться с цепочки, она тотчас бежала разыскивать меня или Лидочку. Мы ее боялись.
Приближалась осень. Как быть с обезьяной? Держать ее в городской квартире совершенно невозможно..,
- У папы в Гатчине теплый чердак, - сказала Лида,- и там можно поместить Марью Ивановну. Папа любит зверей, он возьмет обезьяну с удовольствием.
- Поезжай к папе, спроси его и обязательно предупреди, что Марья Ивановна злая и женщин к себе не допускает. Поэтому ни тете Лизе, ни Ксении к ней подходить нельзя: она может броситься на них и укусить...
Лида отправилась в Гатчину. Александр Иванович позвонил мне по телефону, чтобы дворник привез к ним Марью Ивановну.
Первую ночь Куприны решили оставить обезьяну в гостиной. Наутро вся обивка мебели была разодрана в клочки. Узнав об этом, я позвонила Елизавете Морицевне. Оказалось, что Лида ничего не сказала им о коварном характере обезьяны. Я извинилась.
- Не волнуйся, Муся, - сказала мне Лиза, - я очень рада этому случаю. Мебель мы купили старую, ее давно пора было перебить. А теперь обязательно придется купить новую обивку.
Когда Марья Ивановна натворила еще много других бед, Александр Иванович отдал ее клоуну Жакомино.
Жакомино сразу определил, что обезьяна очень талантлива, выдрессировал ее и стал выступать с ней в цирке Чинизелли.
На одном из представлений в ложе бенуара сидела молодая, нарядная дама. По всей вероятности, Жакомино был с ней знаком, потому что во время представления он приблизился к барьеру и раскланялся с ней.
Заметив это, Марья Ивановна как стрела перемахнула через барьер и очутилась в ложе. Она бросилась к женщине и стала рвать с ее головы шляпу.
Вслед за обезьяной устремился Жакомино. К счастью, он схватил обезьяну, прежде чем она успела обезобразить лицо женщины.
После этого случая Жакомино отдал обезьяну в зоопарк. В первую же зиму Марья Ивановна выбежала из крытого помещения, простудилась и умерла от воспаления легких.
Эта история послужила Куприну темой для рассказа "Марья Ивановна", который был напечатан в журнале "Рубикон" в 1914 году.
*** Вообще А. И. любил окарикатуривать все торжественное, а особенно напыщенное.
Когда мы разводились, он так начал свое бракоразводное заявление в Святейший Синод:
"Поелику бракосочетавший нас священнослужитель ныне за богомерзкие мысли лишен духовного сана, прошу мой брак считать недействительным...".
А венчал нас модный тогда "передовой" поп Григорий Спиридонович Петров, впоследствии расстриженный и сделавшийся журналистом (сотрудником "Русского слова").
Несколько лет спустя, когда я жила в Финляндии, напросился как-то ко мне на блины Евгений Чириков. В назначенный час он является, а с ним Скиталец и еще какой-то мужичок в валенках, с ружьем и с убитым глухарем. Это был Гр. Петров, уже не поп. Я его не сразу узнала.
- Пришли к вам, - бодро начал Чириков. - Я здесь один, хозяйства нет, и я решил, что у вас найдется, чем нам, бедным охотничкам, перекусить. А вот вам наш трофей. - И он вынул из сумки большого тетерева. - По совести говоря, мы горе-охотники. Но, по счастью, встретили в лесу настоящего охотника Ионаса Кюнерайнена, и он уступил нам одного из своих тетеревов. На даче прислуги не было. Я была одна и на скорую руку собрала на стол. Это было на четвертой неделе поста, но все трое закусывали с большим аппетитом, хотя то, что нашлось у меня (вареное мясо и какие-то консервы), никак нельзя было назвать постной пищей.
И я напомнила ему, как он однажды, еще будучи попом, был у нас на обеде и отказался от мясного, благочестиво объяснив сие:
-- Как же можно?.. Ведь нынче у нас пост!
Напомнила я ему и о том, как он возмущался, когда я в церкви, во время крещения Лиды, все время мерила градусником воды в купели, а он называл это кощунством...
По финскому обычаю я предложила гостям после закуски тодди - горячий кофе со спиртом. Все приветствовали этот напиток.
- Знаете, Мария Карловна, нашего полку прибыло. Григорий Спиридонович теперь заправский литератор, сотрудник "Русского слова". Так-то, батя, за твое здоровье! И в честь его вспомним нашу застольную семинарскую песню, - предложил Скиталец и затянул:
Аристотель о-оный,
Мудрый философ...
Продал пантало-о-ны
За сивухи штоф...
( Писатель Скиталец - Петров Степан Гавриилович , разочаровавшийся к описываемому автором времени в пролетарской литературе и «высеченный » за это Горьким, писать бросил и ездил с гастролями , став знаменитым виртуозом - исполнителем на гуслях. Текст -мой)
***- А Скиталец сказал сегодня интересную вещь, - вспомнил Александр Иванович. - Горький предлагал ему быть на "ты", но Скиталец ответил: "Мы с вами не пара. Я горшок глиняный, а вы - чугунный, если слишком близко стоять с вами рядом - разобьешься".
- Да, конечно, - вздохнул Александр Иванович, - а как ты думаешь, Маша, мне Горький предложит быть с ним на "ты"?
- Нет, Саша, не предложит.
- Так что же, по-твоему, я горшок глиняный?
- Нет, не в этом дело... Ведь Алексей Максимович уже раз сказал тебе, когда вы говорили о дуэлях, и сказал, как ты передавал мне, с раздражением: "Однако крепко сидит в вас, Александр Иванович, офицерское нутро!"
*** У Горького и А. И. Куприна дружбы не было никогда. Когда они первый раз встретились в 1901 году у Чехова в Ялте, они и двух слов друг другу не сказали. Так что первое знакомство у них состоялось в СПб., у нас на квартире.
-- Куприн считал Андреева очень талантливым, но писания его не любил, даже ранние.
-- Относительно правдивости литературных произведений Горький любил повторять:
-- Что мне в вашей неинтересной правде?! Ты мне наври, но чтоб с удовольствием читалось!
-- Леонид Андреев подтрунивал над начитанностью Горького. Он говорил:
-- Алеша прочитал всю энциклопедию Брокгауза -- Ефрона от слова "Аборт" до слова "Цедербаум-Мартов"!
***Про Горького пишут "житие", а он вовсе не был святой, человек со всячинкой... Правда, очень талантливый.
*** Осенью 1899 года, когда Горький впервые приехал в Петербург, Александра Аркадьевна Давыдова пригласила его к себе. По этому случаю вечером 17 октября у Давыдовой собрался весь известный литературный круг Петербурга.
*** Мария Федоровна была женщина редкой красоты. Мне рассказывали: когда Горький первый раз увидел ее в Нижнем, он не мог удержаться от восторга и воскликнул, когда М. Ф. вышла из комнаты:
-- Вот это баба!
*** Зиновий Свердлов, старший брат Якова Михайловича, с помощью и по настоянию Горького был окрещен. Это было необходимо для поступления в консерваторию.
Когда я была у Горьких в Финляндии, видела этого Зиновия, он был похож на мальчика. Мария Федоровна Андреева называла его "наш сын", но я знаю, что он не был усыновлен. Тем не менее подписывался "Зиновий Пешков".
*** Евг. Чириков притворялся простачком, а на самом деле был очень хитрый, умный и проницательный человек...
*** Леонид Андреев умер в 1919 году.
Он очень горевал по поводу того, что "Великий немой" (кино) никогда не заговорит. Он и мысли не допускал о звуковом кинематографе.
*** Последнее время Андреев жил очень плохо. Сто тысяч ухлопал на дом в Райволе, бросал деньги на всякие ненужные дела. Перед его смертью жена Андреева, Анна Ильинична, жаловалась, что у них нет белья, пятеро детей раздеты. В кармане 100 марок при страшно низком курсе...
*** Жена И. Е. Репина -- Нордман- Северова -- прославилась тем, что пропагандировала вегетарианство и трезвость. Когда к Репину приезжали гости, она кормила их зеленью и раздавала свою брошюру под названием "Я никого не ем!".
Когда в Куоккале жил А. М. Горький, мы с А. И. сперва заезжали к нему обедать, и он говорил нам:
-- Ешьте больше, ешьте больше! У Репина ничего кроме сена не получите!
Некоторых гостей, в том числе и меня с А. И., Нордман- Северова приглашала к себе в спальню. Здесь у нее, в ночном столике, стояла бутылка коньяку и бутерброды с ветчиной.
-- Только, пожалуйста, не проболтайтесь Илье Ефимовичу! -- говорила она.
*** Если не ошибаюсь, в 1906 году Н. С. Ангарский из ссылки прислал письмо Н. И. Иорданскому в адрес редакции "Современного мира" и имел неосторожность упомянуть в этом письме, что они вместе работали в "Искре".
Я прочла это письмо и, так как Н. И. не было в Петербурге, положила это письмо на письменный стол под пресс-папье.
В тот же день ко мне явились с обыском. Производивший обыск жандарм и на столе все осмотрел, нашел письмо, прочел его и улыбаясь сказал мне:
-- Вот это как раз то, что мне было нужно!
Иорданский был сослан на три года.
*** В 1907 году приехал из-за границы Н. И. Иорданский и стал часто у нас бывать. Он произвел на А. И. очень хорошее впечатление. А. И. нравилось его умение себя вести, благовоспитанность, ум.
Мне надоедали частые визиты Иорданского, и я говорила мужу:
-- Ну что ты все время приглашаешь этого человека. А если приглашаешь, то зови вместе с ним Неведомского, поставь перед ними бутылку коньяку, и пусть они за рюмочкой пускаются в свои бесконечные политические рассуждения.
-- О, нет,-- говорил А. И.,-- они говорят очень интересные вещи, и я с большим интересом слушаю их разговоры на темы о марксизме!
Судьба играет человеком! Как видите, все получилось наоборот: я увлеклась Иорданским и вышла за него замуж, а Куприн возненавидел этого человека.
*** Когда заключался советско-итальянский договор о признании нас "де-юре", Н. И. послали в Рим, собственно говоря, полпредом. Мы жили в квартире убитого В. В. Воровского, у нас была охрана из очень боевых ребят...
*** Во время первой мировой войны Куприн, как офицер запаса, был призван в армию. Служил он в Финляндии. По болезни был освобожден от военной службы и снова вернулся в Гатчину, которая 16 октября 1919 года была занята войсками Юденича.
Принимая участие в издании газеты "Приневский край", в которой печатались антисоветские статьи, воззвания и прокламации, Куприн при отступлении армии Юденича не мог оставаться в Гатчине и вместе с отступающими частями очутился в Эстонии.
В это время я жила в Финляндии.
Финляндия после Октябрьской революции отошла от России, и с апреля 1918 года граница с Финляндией была закрыта, но мне разрешили выехать в Нейволу: у меня снова открылся легочный процесс.
В конце 1919 года я получила из банка в Териоках денежное извещение. Перевод меня очень удивил. "Какие деньги? Откуда?" - думала я, отправляясь в Териоки (ныне Зеленогорск). В банке меня все знали.
- Вот тебе, раува Куприна, деньги из Парижа,- сказал мне старик, заведующий банком, и протянул сопроводительное письмо, в котором было написано: "Мы имеем сведения, что А. И. Куприн должен прибыть или уже находится в Финляндии. Просим передать ему означенную сумму. Денисовы".
- Письмо и деньги адресованы мне, но получить их я не могу: я вышла замуж вторично и теперь я по паспорту - Иорданская.
- Не спорь со мной! - сердито закричал старик. - Я сам из Нейволы и знаю, кто ты.
Он открыл дверь в соседнюю комнату и позвал:
- Юхан, Ионас, идите сюда! Вы знаете ее?
- Знаем.
- Юхан, кто эта женщина?
- Раува Куприна.
- Ионас, кто эта женщина?
- Госпожа Куприна.
- Слышишь?!
В то время в Финляндии существовал закон: если три свидетеля, три честных, без судимости человека подтверждают правильность данного факта, то это равносильно закону.
Получив деньги от неизвестных мне Денисовых (на финскую валюту около десяти тысяч марок), я тут же положила всю сумму на текущий счет.
Этот денежный перевод не выходил у меня из головы. "Наверное, Куприн скоро приедет в Финляндию", - решила я.
Как-то утром, просматривая почту, я увидела в одной из ревельских газет карикатуру: за столом сидит Куприн, грязный, оборванный.
Я послала в эту газету телеграмму Куприну на немецком языке. Просила написать мне о Лидочке; а также сообщила, что для него получены деньги из Парижа.
Александр Иванович тотчас же ответил мне телеграммой: "Лида жива, здорова. Вышла замуж. Осталась в Петрограде. Письмо в дороге".
Лидия Куприна в 1919 году вышла замуж за режиссера Александрийского театра Н. М. Леонтьева. С 1920 года - эмигрант.
В письме Куприн просил деньги ему не высылать, так как скоро приедет в Финляндию.
В Гельсингфорсе (Хельсинки) Куприны поселились в гостинице. Мы условились встретиться в Выборге.
В Выборг Елизавета Морицевна приехала одна. В Финляндии для эмигрантов были установлены строгие ограничения на передвижение по стране. Чтобы поехать в другой город, необходимо было специальное разрешение финских властей.
В Выборге мы пробыли с Елизаветой Морицевной два дня. В дороге я простудилась, у меня поднялась температура, Лиза не хотела оставить меня одну в таком состоянии в гостинице. Я передала ей деньги, полученные из Парижа, она - часами рассказывала мне о всем пережитом.
Прошло несколько дней, и в Нейволу пришло письмо от Александра Ивановича: "Милая Маша, здорова ли ты? Если хорошо себя чувствуешь, не поленись, написать два слова. О себе и о Лидии. Я что-то под старость становлюсь чувствительным. Про себя ничего не скажу: образ моего поведения виден из газет. А пока все черные слова таю про себя, коплю про запас.
Очевидно, писать нельзя писем иначе, как заказными.
А."
Между мной и Александром Ивановичем началась переписка.
Источники: 1.М. К. Куприна-Иорданская "Годы молодости"
2. М.К. Куприна-Иорданская «За обеденным столом» .Воспоминания в записи Н. К. Вержбицкого.
- харве
- Сообщения: 197
- Зарегистрирован: Ср мар 13, 2019 10:06 am
- Защита от спама: Нет
- Откуда: Kirjvala
Пансионат Линде
…В тихом горном пансионе
Я живу, как институтка,
Благородно и легко.
Здесь воюют с алкоголем, —
Я же, ради дешевизны,
Им сочувствую вполне…
Саша Чёрный.
Начнем, пожалуй...
Точнее , продолжим , обратившись к интереснейшей книге Бориса Михайловича Носика «С Лазурного Берега на Колыму. Русские художники - неоакадемики дома и в эмиграции».
«В советских статьях о Шухаеве, выходивших чуть не до самого конца ХХ века, момент бегства описан весьма уклончиво, скажем, так: «Шухаев уехал за границу», или так: «художник уехал в Финляндию» или даже: «уехал во Францию через Финляндию». Сестра Веры Гвоздевой, Мария, вспоминала лет 60 спустя, что вовсе не уехали, а ушли, сбежали Шухаевы, подобно многим отважным петербуржцам, по льду Финского залива, бежали от голодной смерти и большевистского беспредела. Мария Гвоздева пишет напрямую:
«Они и ушли — в буквальном смысле. Из Петрограда пешком по Финскому заливу в Финляндию, зимой в белых халатах с проводником до какого-то места. Молодые, веселые, хихикали сами над собой, в них даже стреляли наши пограничники, тогда они валились на спину и дрыгали ногами, просто так, из озорства. Устали, говорят, безмерно. Прилягут на снег отдохнуть и в ту же минуту уснут...»
…Так или иначе, Шухаевы оказались на время без прибежища в чужой Финляндии. Но тут им нежданно повезло: Василий Шухаев с супругой Верой повстречали актрису Анечку Гейнц из Петрограда, ту самую, вместе с которой еще студентами Академии Шухаев и Яковлев играли в «Шарфе Коломбины» у Мейерхольда (Анечка была Коломбина, Шухаев — Пьеро, а Яковлев — Арлекином — счастливые воспоминания!) Оказалось, что у Аниной мамы, Полины Фелициановны Линде, была дача в Финляндии, в Мустамяки под Райволой и добрая Полина Фелициановна нашла беженцам место на своей даче, превращенной в пансион. Теперь оставалось только написать письмо в Париж верному другу Саше Яковлеву и ждать от него помощи — ждать помощи и писать картины.
За десять месяцев спокойной провинциальной жизни в Финляндии Шухаев, соскучившийся по настоящей работе, написал множество картин — пейзажей и портретов. И Аниной мамы портрет написал, и самой Ани… Правда, эти финские картины разделили судьбу многих прочих картин Шухаева, которых «местонахождение неизвестно». Но, может, всплывут когда-нибудь эти картины, ведь картины горят еще реже, чем рукописи… Следы иных из работ ведут по Европе: ведут, ведут, а потом вдруг обрываются.
Известно, что свой портрет Полина Фелициановна послала в Париж для продажи, потому что ей срочно нужны были деньги на лечение дочери. К тому времени Шухаевы уже были в Париже, и парижская их подруга, активная Саломея Андроникова, устроила лотерею среди состоятельных знакомых. Выиграл билет, купленный известным юристом и политиком бароном Нольде, — это уже установили биографы Шухаева. А вот где нынче этот портрет, науке неизвестно: так что не все еще научные тайны раскрыты.
Зато дошел до нас и висит на стене Русского музея в Петербурге тогдашний пейзаж под названием «Улица. Провинция (Финляндской пейзаж)». Картина эта обнаруживает заметное влияние кубизма. Полагают, что и другие тогдашние пейзажи были в том же духе, не без влияния. А, в общем и целом, сравнительно безбедно и почти спокойно прошли десять месяцев в Финляндии, по истечении которых, получили Шухаевы от верного их друга Саши Яковлева и визы, и деньги на билеты».
Вот как славно все обернулось на этот раз.
Шухаевы едут в Париже, а мы, оставшись в пансионате Линде, откроем книгу Павла Нерлера «Слово и Дело» Осипа Мандельштама. Книга доносов, допросов и обвинительных заключений».
« …Пансион Линде под Петербургом в Мустамяках (ныне станция Горьковская) вошел в историю – но не столько как лечебница для легочников с отменной молочной кухней, сколько как место, где, чуть ли не постоянно, жили или отдыхали революционеры всех мастей и направлений. В нем находили приют все скомпрометированные в глазах петербургской жандармерии лица… Меньшевики, большевики, бундовцы, социалисты-революционеры, анархисты, – все перебывали на правах пансионеров в скромном, населенном, как улей, мустамякском доме».
Летом 1911 года, в частности, там находились Вера Дилевская и знаменитый большевистский боевик–экспроприатор – неуловимый Константин Мячин. В 1911 году, живя в Финляндии, он занимался подъемом оружия с затопленного в 1905 году у берегов Ботнического залива парохода «Джон Графтон». В начале августа 1911 года здесь была устроена внезапная облава, но самая крупная «дичь» ушла: бросив важные документы, Мячин и Дилевская сумели бежать. Арестованы были только хозяева пансиона – братья Фёдор и Иван Линде.
И вдруг – «сигнал» о «некоем еврее», связанном с дачей Линде и совершенно неизвестном Департаменту полиции!
Началось всё, по-видимому, с рукописной анонимки, «любительского» доноса, поступившего к помощнику начальника Финляндского жандармского управления по Бьернеборгскому пограничному району полковнику Базаревскому. Тот передал сведения в несколько адресов: в районное охранное отделение, своему непосредственному начальнику полковнику Утгофу (который, очевидно, не придал доносу никакого значения) и генерал-майору Лампе, начальнику жандармского полицейского управления Финляндских железных дорог, который, напротив, дал делу энергичный ход. В завязавшейся между Финляндским жандармским управлением, столичным Охранным отделением и Особым отделом Департамента полиции интенсивной переписке ставилась четкая задача: вывести на чистую воду, «разъяснить» этого подозрительного и опасного революционного семита, этого Мандельштама!
Секретно
В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ
Получены сведения, что некий еврей Мандельштам (имя и отчество не выяснено) по слухам проживавший в 1911 году в пансионе Линде близ станции Мустамяки Финляндской железной дороги и скрывшийся оттуда во время арестов летом прошлого года, – в настоящее время проживает в новом пансионе «Лейно» в деревне Неувола Усикирского прихода и занимается противуправительственной агитацией между проживающими в 9 пансионах около станции Мустамяки. Пансионы эти часто посещаются многими лицами, приезжающими из Петербурга на короткое время и здесь устраиваются собрания, на которых присутствуют Мандельштам и приезжие гости. Собрания большею частью происходят в пансионе Ребановича (близ станции Мустамяки). Местная полиция в лице помощника ленсмана Фейсранова, обер-констабля Саволайнена и констабля Викстрема покровительствует проживающим в пансионах, между которыми много евреев, не имеющих права жительства в Финляндии. Викстрем, по слухам, исполняет даже поручения Мандельштама и развозит его корреспонденцию разным лицам в Териоки и Райвола.
Об изложенном полковником БАЗАРЕВСКИМ донесено начальнику Финляндского Жандармского Управления и сообщено в Районное Охранное Отделение, вместе с сим за №№ 38 и 39.
Генерал-майор Лампе
***
Секретно
Начальнику Финляндского Жандармского Управления Начальник Жандармского Полицейского Управления Финляндских железных дорог донес, что по полученным им сведениям в пансионе «Лейно», в дер. Неувола, Усикирского прихода, проживает, занимается противуправительственной агитацией в среде населяющих пансионы у станции Мустамяки некий еврей Мандельштам, успевший избежать ареста еще в минувшем году, причем местная полиция покровительствует проживающим в этих пансионах евреям, лишенным права жительства в пределах Финляндии, а констебль Викстрем даже исполняет поручения Мандельштама по развозке его корреспонденции. Принимая во внимание, что об изложенном Помощником Вашего Высокоблагородия по Бьернеборгскому пограничному району уже донесено Вам за № 38, Департамент Полиции просит Вас сообщить надлежащие по сему предмету сведения.
За Вице-директора, подпис‹ал› полковник Еремин.
***
Секретно
В Департамент Полиции (по Особому Отделу)
По наведенным Помощником моим по Выборгскому району справкам как негласным путем, так и через агентуру, оказалось, что в 5-ти километрах от ст. Мустамяки Финляндской жел. дороги в пансионе Лейно в дер. Неувола Усикирского прихода действительно проживает некий еврей МАНДЕЛЬШТАМ, имя и отчество которого установить пока не представилось возможным, так как в местном Полицейском Управлении он не прописан. – По-видимому, МАНДЕЛЬШТАМ не имеет права жительства в Финляндии, так как часто переезжает с места на место, посещая при этом довольно часто пансион РЕБАНОВИЧА, где МАНДЕЛЬШТАМ проживал зимою этого года; что касается противуправительственной агитации, которую МАНДЕЛЬШТАМ ведет будто бы с местными жителями и лицами, прибывающими из Петербурга, то собрать об этом какие-либо сведения не представилось возможным. – В районе местности Мустамяки действительно проживает очень много евреев, не имеющих здесь права жительства, с чем местной полиции, ввиду ее малочисленности и изворотливости евреев, очень трудно бороться. – Сведения о том, что местные полицейские обер-констабли ФЕОФАНОВ (а не ФЕЙСРАНОВ) и САВОЛАЙНЕН и констабль ВИКСТРЕМ будто бы покровительствуют этим евреям, причем последний будто бы исполняет различные поручения МАНДЕЛЬШТАМА, негласною проверкою подтвердить не удалось, и неблагоприятных сведений об этих полицейских чинах добыть негласным путем не удалось. —
Донося об изложенном, присовокупляю, что об этом мною вместе с сим сообщено Полковнику БАЗАРЕВСКОМУ.
Полковник Утгоф
***
В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ (по Особому Отделу)
По наведенным справкам оказалось, что имя и отчество МАНДЕЛЬШТАМА – Иосиф Эмильевич, сын С.Петербургского 2-й гильдии купца, проживает по паспорту Пристава 4-го участка Московской части С.-Петербургской столичной полиции от 28 июня 1911 года за № 315.
Полковник Утгоф
***
Секретно
Начальнику Финляндского Жандармского Управления
Вследствие записки от 17 Октября 1912 года за № 3404, Департамент Полиции просит Ваше Высокоблагородие выяснить революционную деятельность Иосифа Эмилиева Мандельштама, а также уведомить – имеет ли названное лицо право жительства в Финляндии.
Вице-директор С. Виссарионов
***
Секретно
В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ
Сын С.Петербургского купца Иосель Эмильев МАНДЕЛЬШТАМ, по распоряжению Охранного Отделения обыску и аресту не подвергался и к таковым предназначен не был.Сведений, кроме изложенных в записке Помощника Начальника Финляндского Жандармского Управления по Бьернеборскому пограничному району, о происходивших будто бы летом текущего года в пансионах, расположенных близ станции Мустамяки, противоправительственных собраниях и об участии в них Мандельштама в качестве агитатора, в вверенное мне Отделение не поступало.По имеющимся в Отделении сведениям, Иосель Мандельштам по своим убеждениям примыкает к Р.С.Д.Р.П., но активной работы не проявляет. В делах Отделения имеются сведения, что он в Ноябре 1907 года, будучи гимназистом 1-й С.Петербургской гимназии, был замечен в сношении с лицом, наблюдавшимся по военной боевой организации . О нем имеется циркуляр Департамента Полиции от 10-го марта 1909 года за № 151018/34, п.819, как о лице, утерявшем свой паспорт. Кроме того, по сообщению Начальника Тифлисского Губернского Жандармского Управления от 30-го Января 1910 года за № 1798, адрес Мандельштама обнаружен при обыске 15-го января 1910 года у студента Московского Университета, Михаила Михайловича КАРПОВИЧА , принадлежавшего к Тифлисской ученической организации партии социалистов-революционеров. За последнее время неблагоприятных сведений о нем не поступало. Указаний о запрещении права жительства в столице названному Мандельштаму, в делах Отделения не имеется.
За Начальника Отделения, Помощник его, Подполковник Покрошинский
***
Секретно
В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ по Особому Отделу.
По наведенным Помощником моим по Выборгскому району справкам оказалось, что Иосиф Эмилиев МАНДЕЛЬШТАМ, как крещеный еврей, пользуется правом жительства в Финляндии. В Октябре месяце сего года он выехал из селения Мустамяки неизвестно куда. – Сведений о его революционной деятельности, кроме упомянутых в донесении моем от 31-го Августа 1912 года за № 2708, добыть не представилось возможным.
Полковник Утгоф …"
Следствие зашло в тупик .
Но, « …известие о налете полиции на пансион Линде произвело на О.М., по-видимому, сильнейшее впечатление…» отмечает Павел Нерлер. Мандельштам примеряет ситуацию на себя, пугается и «…с этим его состоянием, по предположению А.А. Морозова, непосредственно связано стихотворение «Как кони медленно ступают…»
Как кони медленно ступают,
Как мало в фонарях огня!
Чужие люди, верно, знают,
Куда везут они меня.
А я вверяюсь их заботе.
Мне холодно, я спать хочу;
Подбросило на повороте,
Навстречу звездному лучу.
Горячей головы качанье
И нежный лед руки чужой,
И темных елей очертанья,
Еще невиданные мной.
Но всё обошлось. Мало того, внимание жандармов даже пошло на пользу , оставив злосчастные Мустамяки , Мандельштам прекращает играть в революцию и сконцентрировавшись на поэзии в скором времени напишет
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи,-
На головах царей божественная пена,-
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
Всё движется... А в покинутом семейством Шухаевых и Мандельштамом пансионате, по-прежнему остаются знакомые нам Анечка Гейц, её матушка Полина Фелициановна Линде (Жанковская ) и младший брат Иван Фёдорович Линде.
Старший из братьев отсутствует - Фёдор Фёдорович «вершит судьбу революции» в Петрограде . Или наоборот, судьба вершит...
Приведу сухую биографическую справочку.
Фёдор Фёдорович Линде - российский революционер, комиссар Временного правительства.
Ф. Линде родился в 1881 году. Учился на реальном отделении Главного немецкого училища Св. Петра с 1891 по 1898 год. Для поступления в университет он дополнительно сдал экстерном экзамены за весь курс гимназического отделения. Учился на математическом факультете Петербургского университета.
В 1905 г. вступил в партию большевиков, участвовал в революции 1905—1907 годов.
( Павел Нерлер определённо указывает в своей книге о том, что Ф.Линде был «беспартийный революционер»)
Постановлением Особого совещания при министре внутренних дел от 20.02.1912 Федор и Иван Линде — «за сношения с видными активными деятелями боевой организации РСДРП» — были приговорены к ссылке в Нарымский край Томской губернии сроком на 2 года. В апреле 1912 г. ссылка Ф. Линде была заменена выездом заграницу на тот же срок.
В Италии и Швейцарии изучал философию. Вернулся в Россию накануне первой мировой войны. Был мобилизован в армию, к началу революции был вольноопределяющимся в Финляндском полку.
В дни Февральской революции возглавлял солдат, примкнувших к восстанию. Вошел в Исполнительный Комитет Петроградского совета как «солдатский депутат». Участвовал в издании Приказа № 1.
После публикации Ноты Милюкова утром 20 апреля 1917 вывел на улицу солдат Финляндского полка под лозунгом отставки Милюкова. В результате «апрельского кризиса» Временного правительства, Милюков и Гучков ушли в отставку и было образовано коалиционное Временное Правительство с участием социалистов. При своей решительной оппозиции «войне до победного конца», Линде был оборонцем и стоял на платформе «защиты отечества» до подписания «справедливого демократического мира без аннексий и контрибуций». Был назначен комиссаром Юго-Западного фронта.
В августе 1917, в 111-й пехотной дивизии возникли беспорядки, и полки отказались исполнять приказы и укреплять позиции. 25 августа приехал из Луцка в расположение 444-го пехотного Дмитровского полка. Уверенный в своем умении воздействовать на массы, Линде выступил в перед толпой солдат с резкой речью, сопровождавшейся бранью и угрозами. В первый момент ему удалось добиться выдачи зачинщиков, но, по воспоминаниям П.Н.Краснова, его поведение вызвало такую ненависть у солдат, что они сговорились убить его. Между тем Линде, не понимая этого, остался в расположении солдат и начал агитировать их пылкими патриотическими речами, весь эффект от которых, однако, портил явственный немецкий акцент. В результате этих событий Линде был убит; похоронен в Луцке.
Фёдор Линде стал прототипом комиссара Гинце в романе Пастернака "Доктор Живаго" Под своим именем фигурирует в узле четвертом "Апрель Семнадцатого" эпопеи А.Солженицына "Красное колесо".
Вряд ли кто, ранее читавший, будет перечитывать, а не читавший, вообще читать Александра Исаевича – чтиво на любителя. Я уж позволю цитатку из классика. Длинновато. Но как написано! Это вам не мое невнятное бормотание.
«Фёдор Линде и сам не знал: для чего именно он создан? Его разрывали стихийные порывы – и стягивала логическая цельность. Экспансивность и беззаботность открывали ему просторы – вдумчивость и методичность направляли его создать великую философскую систему. С 7 лет он увлекался Шиллером – и следил за химическими опытами отца. (Отец его, немец, полуаптекарь, полухимик, изобретал необычайные рецепты, но так и унёс их в могилу, не сумев передать сыну.) И слушал музыку матери-польки.
Они жили в полуразрушенной финской усадьбе близ Мустамяк – непродрожные сталистые озёра, мшистый лес и одинокие северные зимы, – объём для мечтаний. Старший из детей, Фёдор был отдан в Петербург, в образцовое немецкое училище Петершуле, уже с 12 лет зачитывался Кантом, а мальчики часто били его за заносчивость. Он и правда мало их замечал, был чужой в училище, да и в Петербурге – и город этот и всю русскую реальность воспринимая как призрачный чужой сон. Метафизика, теория познания, космогония. Озарённость, умственный восторг. Идеал должен быть ослепительным верхом совершенства. Мальчиком рано овладела жажда власти над умами и глубокая уверенность в своём превосходстве над людьми.
Он рано и с энтузиазмом приступил к грандиозному философскому сооружению, которому – с перерывами на революцию Пятого года – отдал 17 лет жизни: пересмотреть всё здание мировой науки и рвать со старой наукой. Он создавал новую систему логики, ибо традиционная логика, как и простая человеческая речь, неспособна передать систему логического мира. Потому в его работе сотни строк состояли из одних математических (и новоизобретенных им) символов, без слов.
Он поступил на математический факультет Петербургского университета, уже ожидая, что его идеи не встретят отклика. Так и получилось: его работе не посочувствовал ни один профессор. Перед философским обществом в Петербурге он сумел произнести двухдневный доклад. Но увы, набрать его работу типографским путём было очень дорого из-за необычной символики. Линде писал Рокфеллеру, он ждал мецената с золотом: ведь меценаты разбрасывают деньги направо и налево, совершенно не понимая смысла. После смерти отца семья нуждалась, но Фёдор, плохо различая обычную жизнь, ничем не мог помочь ей, кроме фантастических планов, перед исполнением которых сам же тотчас отступал.
Мать стала всех содержать тем, что в их усадьбе устроила пансион для скомпрометированных лиц, куда попасть можно было только по рекомендации. Это ввело новых людей в круг зрения Фёдора Линде. Марксизм прельстил его строгостью метода, эмпириомонизм – идейным беспокойством. Однако вызывали удивление фракционные споры социал-демократов. Большевики пришлись ему ближе, но он не мог бы стать членом никакой партии, хотя оказался революционер по природе: и мыслитель – но и бунтарь. Не мог, потому что экстаз его тотчас угасал, как только личность его испытывала ограничения.
Всякий коллектив – это средность, однообразие оценок, Линде не мог примириться ни с какой организацией, не мог бы стать простым членом её. За ним было право на неукротимую свободу и полную автономность духа. У него был собственный социализм: над всеобщим анархическим началом – абсолютная власть гения. Возможно – регулирование скрещения полов для выращивания особей, способных наконец быть свободными. Только в экстазе он мог удовлетворить свою страстную нетерпеливость, сочетание аскета и сластолюбца. Пламень темперамента: любовь – так любовь! революция – так революция! Да всю жизнь он стремился к любви, но не умел воплотить её ни в каком конкретном образе. Осуществлённая связь – ведь она уже теряет и красоту и прелесть. Линде же всегда волновала девственность чувства, нераскрытость любви. Он рисовал себе не конкретную женщину, но идею женщины, образ окончательно гармоничный, – и страстно искал встречи с этой недостижимой. Вот стал увлекаться стихами, декламацией, даже танцевал, – но скучал, если встреча с женщиной затягивалась, и рвал знакомство.
Что он верно нашёл в университете – это подступающую революцию. Предлиннейший университетский коридор был революционной жилой. Отсюда шли на демонстрации и в тюрьмы, тут мечтали о баррикадах в Петербурге, а в Пятом году с гонгом революции – формировался „академический легион” для свержения ненавистного самодержавия. Как почувствовать себя на месте в самое роковое мгновение революции? Революции создаются импровизацией. Революция – это взрыв необузданной воли, и воспламенившаяся в нем личность может озарить собою весь свет. Линде увлекала опасность конспиративной обстановки. На тайную сходку в полуподвал на Галерной он явился в костюме кабальеро и увешанный через все плечи и бока разнообразным оружием, готовый тотчас в отчаянную схватку и вести беспредельный огонь.
Увы, революция в Петербурге не состоялась, и Линде тотчас увял от Манифеста 17 октября. Но тут же за неосторожный выстрел он отсидел полгода в Крестах. Ему было 25 лет – не состоялась ослепительная фантасмагория, предстояли жалкие черепашьи шаги размеренной эволюции. В 27 лет, не окончив университета, он был исключён за невзнос платы. И в этом же, 1908, году в материном пансионе полиция накрыла максималистов-боевиков, остановившихся отдохнуть после нашумевшей удачной экспроприации. Те бежали, отстреливаясь, через Чёрную речку, а Фёдора и его младшего брата посадили за помощь убежавшим. Присудили к ссылке, но заменили на выезд в Европу.
И вот, как новый Чайльд-Гарольд, Линде стал путешествовать по Европе (мать снабжала его презренными деньгами, без которых в Европе не проживёшь). В Швейцарии он проявил попытки альпинизма. В Италии, среди виноградников и масличных рощ, он поселился доканчивать свою работу по логике. Отмечал в письмах тех посетителей, кто удивлялся его уму. Но прозвучала амнистия к 300-летию Романовых, а средств для заграничной жизни уже никак не стало, – и Линде вынужден был вернуться в Россию, где неподвижность мысли и скудость духа. Буря бы грянула, что ли! Чаша с краями полна! Но случилось самое худшее: взрыв варварства в виде европейской войны. Затем Линде мобилизовали и назначили вольноопределяющимся в лейб-гвардии Финляндский запасной батальон.
Убийственную тяжесть военной муштры он мог перенести только благодаря неугасимости своего интеллекта. Но ещё не прошёл он полного военного обучения, как начались революционные события в Петербурге. 27 февраля-с утра он оказался вне своих казарм и как раз случайно в Литейной части – и с огненными глазами и словами бросился „поднимать” преображенцев и литовцев. Потом сплачивал отряды, и носился весь день по городу, сперва пешком, затем на грузовике – и только поздно вечером вернулся в свой батальон, в тот день позорно не примкнувший к восстанию. Но наглядный ореол революционера и его возбуждённые речи сказались на следующее утро – и Линде был выбран от батальона в Совет Солдатских Депутатов, затем, от солдат, временно и в Исполнительный Комитет, и несколько дней он кипел там, поучаствовав и в творении „Приказа №1”, и на автомобиле гонял в Кронштадт вдохновенным вестником Петроградского Совета…»
Прошло три месяца.
«…Увы, увы, эти пламенные краски и надмирная музыка длились недолго: ото дня ко дню они угасали. Революция теряла свой пафос. Наступили будни, хотя и шумные, многоречивые, – но Линде почувствовал свою от них отчуждённость. Происходило катастрофическое успокоение, революция пошла убогим путём создания органов управления – и Линде тосковал безмерно. Он почувствовал себя лишним в этом формализованном Совете, солдатская среда утомляла его своим однообразием, кажется (он точно не заметил), он перестал быть и членом ИК. С охладелой горечью бродил он и по Таврическому и по улицам Петербурга – ещё не совсем потеряв надежд на новый фантастический расцвет революции...»
И надежды его оправдались - в России случился Апрельский политический кризис.
20 апреля 1917 года Федор Линде вывел к Мариинскому дворцу — резиденции Временного правительства Финляндский полк, подошли ещё , радом расквартированные Московский, 180-й полки, часть 2-го Балтийского флотского экипажа. На демонстрацию с требованием мира и передачи власти Советам набежало около 100 тысяч рабочих и солдат, выдвинувших лозунг: «Долой Милюкова!»
Небольшая группа «левых» из Петербургского комитета РСДРП (б) выдвинула лозунг «Долой Временное правительство!», означавший призыв к вооруженному свержению правительства.
Одновременно контрреволюционные элементы во главе с кадетами организовали демонстрацию под лозунгом «Доверие Временному правительству!».
Произошли столкновения , были жертвы . Печать обвинила большевиков в подготовке гражданской войны. Командующий Петроградским военным округом генерал Л. Г. Корнилов приказал выставить против рабочих артиллерию, но солдаты и офицеры не подчинились.
События показали, что буржуазное Временное правительство не имело ни опоры в массах, ни достаточной военной силы. В этих условиях «Советы могли (и должны были) взять власть в свои руки без малейшего сопротивления с чьей бы то ни было стороны» (Ленин В. И. , Полн. собр. соч. т. 34, с. 63).
Наблюдавший всё происходившее из окна Владимир Амфитеатров записал:
« …Вдруг входит взволнованный папа: «Знаешь, Финляндский полк и рабочие сейчас окружили Мариинский дворец, требуют отставки Милюкова. Привел их этот сумасшедший Линде…»
Линде ощущал себя Наполеоном на Аркольском мосту. Но дальше «дело не пошло» - постояли, поорали, побезобразничали и разошлись, «оставив на мосту» одиноко стоящего Фёдора.
Соглашательское большинство Петроградского Совета вступило в сговор с Временным правительством. Кризис власти был временно ликвидирован, но причины его возникновения не были устранены. Лодка российской государственности стремительно пошла враскачку. Закончился бескровный период революции и одной из её первых жертв стал прекрасно образованный Фёдор Фёдорович Линде, отлично знавший из французской истории «A l’exemple de Saturne, la r;volution d;vore ses enfants - Революция, как бог Сатурн, пожирает своих детей».
А мы же вернёмся в места , где под одной крышей, обитали наши герои. Увы, деревня Лемпияля ныне не существует , место где она находилась на карте обозначено "Остановка общественного транспорта "Белокаменка". Заросший фундамент не существующего пансионата отыскивается с трудом .
Но, по – прежнему радуют глаз и веселят душу прекрасные «непродрожные сталистые озёра, мшистый лес и благодетельный воздух – объем для мечтаний» Федора Линде, поэтического поиска Осипа Мандельштама и вдохновения Василия Шухаева
Я живу, как институтка,
Благородно и легко.
Здесь воюют с алкоголем, —
Я же, ради дешевизны,
Им сочувствую вполне…
Саша Чёрный.
Начнем, пожалуй...
Точнее , продолжим , обратившись к интереснейшей книге Бориса Михайловича Носика «С Лазурного Берега на Колыму. Русские художники - неоакадемики дома и в эмиграции».
«В советских статьях о Шухаеве, выходивших чуть не до самого конца ХХ века, момент бегства описан весьма уклончиво, скажем, так: «Шухаев уехал за границу», или так: «художник уехал в Финляндию» или даже: «уехал во Францию через Финляндию». Сестра Веры Гвоздевой, Мария, вспоминала лет 60 спустя, что вовсе не уехали, а ушли, сбежали Шухаевы, подобно многим отважным петербуржцам, по льду Финского залива, бежали от голодной смерти и большевистского беспредела. Мария Гвоздева пишет напрямую:
«Они и ушли — в буквальном смысле. Из Петрограда пешком по Финскому заливу в Финляндию, зимой в белых халатах с проводником до какого-то места. Молодые, веселые, хихикали сами над собой, в них даже стреляли наши пограничники, тогда они валились на спину и дрыгали ногами, просто так, из озорства. Устали, говорят, безмерно. Прилягут на снег отдохнуть и в ту же минуту уснут...»
…Так или иначе, Шухаевы оказались на время без прибежища в чужой Финляндии. Но тут им нежданно повезло: Василий Шухаев с супругой Верой повстречали актрису Анечку Гейнц из Петрограда, ту самую, вместе с которой еще студентами Академии Шухаев и Яковлев играли в «Шарфе Коломбины» у Мейерхольда (Анечка была Коломбина, Шухаев — Пьеро, а Яковлев — Арлекином — счастливые воспоминания!) Оказалось, что у Аниной мамы, Полины Фелициановны Линде, была дача в Финляндии, в Мустамяки под Райволой и добрая Полина Фелициановна нашла беженцам место на своей даче, превращенной в пансион. Теперь оставалось только написать письмо в Париж верному другу Саше Яковлеву и ждать от него помощи — ждать помощи и писать картины.
За десять месяцев спокойной провинциальной жизни в Финляндии Шухаев, соскучившийся по настоящей работе, написал множество картин — пейзажей и портретов. И Аниной мамы портрет написал, и самой Ани… Правда, эти финские картины разделили судьбу многих прочих картин Шухаева, которых «местонахождение неизвестно». Но, может, всплывут когда-нибудь эти картины, ведь картины горят еще реже, чем рукописи… Следы иных из работ ведут по Европе: ведут, ведут, а потом вдруг обрываются.
Известно, что свой портрет Полина Фелициановна послала в Париж для продажи, потому что ей срочно нужны были деньги на лечение дочери. К тому времени Шухаевы уже были в Париже, и парижская их подруга, активная Саломея Андроникова, устроила лотерею среди состоятельных знакомых. Выиграл билет, купленный известным юристом и политиком бароном Нольде, — это уже установили биографы Шухаева. А вот где нынче этот портрет, науке неизвестно: так что не все еще научные тайны раскрыты.
Зато дошел до нас и висит на стене Русского музея в Петербурге тогдашний пейзаж под названием «Улица. Провинция (Финляндской пейзаж)». Картина эта обнаруживает заметное влияние кубизма. Полагают, что и другие тогдашние пейзажи были в том же духе, не без влияния. А, в общем и целом, сравнительно безбедно и почти спокойно прошли десять месяцев в Финляндии, по истечении которых, получили Шухаевы от верного их друга Саши Яковлева и визы, и деньги на билеты».
Вот как славно все обернулось на этот раз.
Шухаевы едут в Париже, а мы, оставшись в пансионате Линде, откроем книгу Павла Нерлера «Слово и Дело» Осипа Мандельштама. Книга доносов, допросов и обвинительных заключений».
« …Пансион Линде под Петербургом в Мустамяках (ныне станция Горьковская) вошел в историю – но не столько как лечебница для легочников с отменной молочной кухней, сколько как место, где, чуть ли не постоянно, жили или отдыхали революционеры всех мастей и направлений. В нем находили приют все скомпрометированные в глазах петербургской жандармерии лица… Меньшевики, большевики, бундовцы, социалисты-революционеры, анархисты, – все перебывали на правах пансионеров в скромном, населенном, как улей, мустамякском доме».
Летом 1911 года, в частности, там находились Вера Дилевская и знаменитый большевистский боевик–экспроприатор – неуловимый Константин Мячин. В 1911 году, живя в Финляндии, он занимался подъемом оружия с затопленного в 1905 году у берегов Ботнического залива парохода «Джон Графтон». В начале августа 1911 года здесь была устроена внезапная облава, но самая крупная «дичь» ушла: бросив важные документы, Мячин и Дилевская сумели бежать. Арестованы были только хозяева пансиона – братья Фёдор и Иван Линде.
И вдруг – «сигнал» о «некоем еврее», связанном с дачей Линде и совершенно неизвестном Департаменту полиции!
Началось всё, по-видимому, с рукописной анонимки, «любительского» доноса, поступившего к помощнику начальника Финляндского жандармского управления по Бьернеборгскому пограничному району полковнику Базаревскому. Тот передал сведения в несколько адресов: в районное охранное отделение, своему непосредственному начальнику полковнику Утгофу (который, очевидно, не придал доносу никакого значения) и генерал-майору Лампе, начальнику жандармского полицейского управления Финляндских железных дорог, который, напротив, дал делу энергичный ход. В завязавшейся между Финляндским жандармским управлением, столичным Охранным отделением и Особым отделом Департамента полиции интенсивной переписке ставилась четкая задача: вывести на чистую воду, «разъяснить» этого подозрительного и опасного революционного семита, этого Мандельштама!
Секретно
В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ
Получены сведения, что некий еврей Мандельштам (имя и отчество не выяснено) по слухам проживавший в 1911 году в пансионе Линде близ станции Мустамяки Финляндской железной дороги и скрывшийся оттуда во время арестов летом прошлого года, – в настоящее время проживает в новом пансионе «Лейно» в деревне Неувола Усикирского прихода и занимается противуправительственной агитацией между проживающими в 9 пансионах около станции Мустамяки. Пансионы эти часто посещаются многими лицами, приезжающими из Петербурга на короткое время и здесь устраиваются собрания, на которых присутствуют Мандельштам и приезжие гости. Собрания большею частью происходят в пансионе Ребановича (близ станции Мустамяки). Местная полиция в лице помощника ленсмана Фейсранова, обер-констабля Саволайнена и констабля Викстрема покровительствует проживающим в пансионах, между которыми много евреев, не имеющих права жительства в Финляндии. Викстрем, по слухам, исполняет даже поручения Мандельштама и развозит его корреспонденцию разным лицам в Териоки и Райвола.
Об изложенном полковником БАЗАРЕВСКИМ донесено начальнику Финляндского Жандармского Управления и сообщено в Районное Охранное Отделение, вместе с сим за №№ 38 и 39.
Генерал-майор Лампе
***
Секретно
Начальнику Финляндского Жандармского Управления Начальник Жандармского Полицейского Управления Финляндских железных дорог донес, что по полученным им сведениям в пансионе «Лейно», в дер. Неувола, Усикирского прихода, проживает, занимается противуправительственной агитацией в среде населяющих пансионы у станции Мустамяки некий еврей Мандельштам, успевший избежать ареста еще в минувшем году, причем местная полиция покровительствует проживающим в этих пансионах евреям, лишенным права жительства в пределах Финляндии, а констебль Викстрем даже исполняет поручения Мандельштама по развозке его корреспонденции. Принимая во внимание, что об изложенном Помощником Вашего Высокоблагородия по Бьернеборгскому пограничному району уже донесено Вам за № 38, Департамент Полиции просит Вас сообщить надлежащие по сему предмету сведения.
За Вице-директора, подпис‹ал› полковник Еремин.
***
Секретно
В Департамент Полиции (по Особому Отделу)
По наведенным Помощником моим по Выборгскому району справкам как негласным путем, так и через агентуру, оказалось, что в 5-ти километрах от ст. Мустамяки Финляндской жел. дороги в пансионе Лейно в дер. Неувола Усикирского прихода действительно проживает некий еврей МАНДЕЛЬШТАМ, имя и отчество которого установить пока не представилось возможным, так как в местном Полицейском Управлении он не прописан. – По-видимому, МАНДЕЛЬШТАМ не имеет права жительства в Финляндии, так как часто переезжает с места на место, посещая при этом довольно часто пансион РЕБАНОВИЧА, где МАНДЕЛЬШТАМ проживал зимою этого года; что касается противуправительственной агитации, которую МАНДЕЛЬШТАМ ведет будто бы с местными жителями и лицами, прибывающими из Петербурга, то собрать об этом какие-либо сведения не представилось возможным. – В районе местности Мустамяки действительно проживает очень много евреев, не имеющих здесь права жительства, с чем местной полиции, ввиду ее малочисленности и изворотливости евреев, очень трудно бороться. – Сведения о том, что местные полицейские обер-констабли ФЕОФАНОВ (а не ФЕЙСРАНОВ) и САВОЛАЙНЕН и констабль ВИКСТРЕМ будто бы покровительствуют этим евреям, причем последний будто бы исполняет различные поручения МАНДЕЛЬШТАМА, негласною проверкою подтвердить не удалось, и неблагоприятных сведений об этих полицейских чинах добыть негласным путем не удалось. —
Донося об изложенном, присовокупляю, что об этом мною вместе с сим сообщено Полковнику БАЗАРЕВСКОМУ.
Полковник Утгоф
***
В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ (по Особому Отделу)
По наведенным справкам оказалось, что имя и отчество МАНДЕЛЬШТАМА – Иосиф Эмильевич, сын С.Петербургского 2-й гильдии купца, проживает по паспорту Пристава 4-го участка Московской части С.-Петербургской столичной полиции от 28 июня 1911 года за № 315.
Полковник Утгоф
***
Секретно
Начальнику Финляндского Жандармского Управления
Вследствие записки от 17 Октября 1912 года за № 3404, Департамент Полиции просит Ваше Высокоблагородие выяснить революционную деятельность Иосифа Эмилиева Мандельштама, а также уведомить – имеет ли названное лицо право жительства в Финляндии.
Вице-директор С. Виссарионов
***
Секретно
В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ
Сын С.Петербургского купца Иосель Эмильев МАНДЕЛЬШТАМ, по распоряжению Охранного Отделения обыску и аресту не подвергался и к таковым предназначен не был.Сведений, кроме изложенных в записке Помощника Начальника Финляндского Жандармского Управления по Бьернеборскому пограничному району, о происходивших будто бы летом текущего года в пансионах, расположенных близ станции Мустамяки, противоправительственных собраниях и об участии в них Мандельштама в качестве агитатора, в вверенное мне Отделение не поступало.По имеющимся в Отделении сведениям, Иосель Мандельштам по своим убеждениям примыкает к Р.С.Д.Р.П., но активной работы не проявляет. В делах Отделения имеются сведения, что он в Ноябре 1907 года, будучи гимназистом 1-й С.Петербургской гимназии, был замечен в сношении с лицом, наблюдавшимся по военной боевой организации . О нем имеется циркуляр Департамента Полиции от 10-го марта 1909 года за № 151018/34, п.819, как о лице, утерявшем свой паспорт. Кроме того, по сообщению Начальника Тифлисского Губернского Жандармского Управления от 30-го Января 1910 года за № 1798, адрес Мандельштама обнаружен при обыске 15-го января 1910 года у студента Московского Университета, Михаила Михайловича КАРПОВИЧА , принадлежавшего к Тифлисской ученической организации партии социалистов-революционеров. За последнее время неблагоприятных сведений о нем не поступало. Указаний о запрещении права жительства в столице названному Мандельштаму, в делах Отделения не имеется.
За Начальника Отделения, Помощник его, Подполковник Покрошинский
***
Секретно
В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ по Особому Отделу.
По наведенным Помощником моим по Выборгскому району справкам оказалось, что Иосиф Эмилиев МАНДЕЛЬШТАМ, как крещеный еврей, пользуется правом жительства в Финляндии. В Октябре месяце сего года он выехал из селения Мустамяки неизвестно куда. – Сведений о его революционной деятельности, кроме упомянутых в донесении моем от 31-го Августа 1912 года за № 2708, добыть не представилось возможным.
Полковник Утгоф …"
Следствие зашло в тупик .
Но, « …известие о налете полиции на пансион Линде произвело на О.М., по-видимому, сильнейшее впечатление…» отмечает Павел Нерлер. Мандельштам примеряет ситуацию на себя, пугается и «…с этим его состоянием, по предположению А.А. Морозова, непосредственно связано стихотворение «Как кони медленно ступают…»
Как кони медленно ступают,
Как мало в фонарях огня!
Чужие люди, верно, знают,
Куда везут они меня.
А я вверяюсь их заботе.
Мне холодно, я спать хочу;
Подбросило на повороте,
Навстречу звездному лучу.
Горячей головы качанье
И нежный лед руки чужой,
И темных елей очертанья,
Еще невиданные мной.
Но всё обошлось. Мало того, внимание жандармов даже пошло на пользу , оставив злосчастные Мустамяки , Мандельштам прекращает играть в революцию и сконцентрировавшись на поэзии в скором времени напишет
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи,-
На головах царей божественная пена,-
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
Всё движется... А в покинутом семейством Шухаевых и Мандельштамом пансионате, по-прежнему остаются знакомые нам Анечка Гейц, её матушка Полина Фелициановна Линде (Жанковская ) и младший брат Иван Фёдорович Линде.
Старший из братьев отсутствует - Фёдор Фёдорович «вершит судьбу революции» в Петрограде . Или наоборот, судьба вершит...
Приведу сухую биографическую справочку.
Фёдор Фёдорович Линде - российский революционер, комиссар Временного правительства.
Ф. Линде родился в 1881 году. Учился на реальном отделении Главного немецкого училища Св. Петра с 1891 по 1898 год. Для поступления в университет он дополнительно сдал экстерном экзамены за весь курс гимназического отделения. Учился на математическом факультете Петербургского университета.
В 1905 г. вступил в партию большевиков, участвовал в революции 1905—1907 годов.
( Павел Нерлер определённо указывает в своей книге о том, что Ф.Линде был «беспартийный революционер»)
Постановлением Особого совещания при министре внутренних дел от 20.02.1912 Федор и Иван Линде — «за сношения с видными активными деятелями боевой организации РСДРП» — были приговорены к ссылке в Нарымский край Томской губернии сроком на 2 года. В апреле 1912 г. ссылка Ф. Линде была заменена выездом заграницу на тот же срок.
В Италии и Швейцарии изучал философию. Вернулся в Россию накануне первой мировой войны. Был мобилизован в армию, к началу революции был вольноопределяющимся в Финляндском полку.
В дни Февральской революции возглавлял солдат, примкнувших к восстанию. Вошел в Исполнительный Комитет Петроградского совета как «солдатский депутат». Участвовал в издании Приказа № 1.
После публикации Ноты Милюкова утром 20 апреля 1917 вывел на улицу солдат Финляндского полка под лозунгом отставки Милюкова. В результате «апрельского кризиса» Временного правительства, Милюков и Гучков ушли в отставку и было образовано коалиционное Временное Правительство с участием социалистов. При своей решительной оппозиции «войне до победного конца», Линде был оборонцем и стоял на платформе «защиты отечества» до подписания «справедливого демократического мира без аннексий и контрибуций». Был назначен комиссаром Юго-Западного фронта.
В августе 1917, в 111-й пехотной дивизии возникли беспорядки, и полки отказались исполнять приказы и укреплять позиции. 25 августа приехал из Луцка в расположение 444-го пехотного Дмитровского полка. Уверенный в своем умении воздействовать на массы, Линде выступил в перед толпой солдат с резкой речью, сопровождавшейся бранью и угрозами. В первый момент ему удалось добиться выдачи зачинщиков, но, по воспоминаниям П.Н.Краснова, его поведение вызвало такую ненависть у солдат, что они сговорились убить его. Между тем Линде, не понимая этого, остался в расположении солдат и начал агитировать их пылкими патриотическими речами, весь эффект от которых, однако, портил явственный немецкий акцент. В результате этих событий Линде был убит; похоронен в Луцке.
Фёдор Линде стал прототипом комиссара Гинце в романе Пастернака "Доктор Живаго" Под своим именем фигурирует в узле четвертом "Апрель Семнадцатого" эпопеи А.Солженицына "Красное колесо".
Вряд ли кто, ранее читавший, будет перечитывать, а не читавший, вообще читать Александра Исаевича – чтиво на любителя. Я уж позволю цитатку из классика. Длинновато. Но как написано! Это вам не мое невнятное бормотание.
«Фёдор Линде и сам не знал: для чего именно он создан? Его разрывали стихийные порывы – и стягивала логическая цельность. Экспансивность и беззаботность открывали ему просторы – вдумчивость и методичность направляли его создать великую философскую систему. С 7 лет он увлекался Шиллером – и следил за химическими опытами отца. (Отец его, немец, полуаптекарь, полухимик, изобретал необычайные рецепты, но так и унёс их в могилу, не сумев передать сыну.) И слушал музыку матери-польки.
Они жили в полуразрушенной финской усадьбе близ Мустамяк – непродрожные сталистые озёра, мшистый лес и одинокие северные зимы, – объём для мечтаний. Старший из детей, Фёдор был отдан в Петербург, в образцовое немецкое училище Петершуле, уже с 12 лет зачитывался Кантом, а мальчики часто били его за заносчивость. Он и правда мало их замечал, был чужой в училище, да и в Петербурге – и город этот и всю русскую реальность воспринимая как призрачный чужой сон. Метафизика, теория познания, космогония. Озарённость, умственный восторг. Идеал должен быть ослепительным верхом совершенства. Мальчиком рано овладела жажда власти над умами и глубокая уверенность в своём превосходстве над людьми.
Он рано и с энтузиазмом приступил к грандиозному философскому сооружению, которому – с перерывами на революцию Пятого года – отдал 17 лет жизни: пересмотреть всё здание мировой науки и рвать со старой наукой. Он создавал новую систему логики, ибо традиционная логика, как и простая человеческая речь, неспособна передать систему логического мира. Потому в его работе сотни строк состояли из одних математических (и новоизобретенных им) символов, без слов.
Он поступил на математический факультет Петербургского университета, уже ожидая, что его идеи не встретят отклика. Так и получилось: его работе не посочувствовал ни один профессор. Перед философским обществом в Петербурге он сумел произнести двухдневный доклад. Но увы, набрать его работу типографским путём было очень дорого из-за необычной символики. Линде писал Рокфеллеру, он ждал мецената с золотом: ведь меценаты разбрасывают деньги направо и налево, совершенно не понимая смысла. После смерти отца семья нуждалась, но Фёдор, плохо различая обычную жизнь, ничем не мог помочь ей, кроме фантастических планов, перед исполнением которых сам же тотчас отступал.
Мать стала всех содержать тем, что в их усадьбе устроила пансион для скомпрометированных лиц, куда попасть можно было только по рекомендации. Это ввело новых людей в круг зрения Фёдора Линде. Марксизм прельстил его строгостью метода, эмпириомонизм – идейным беспокойством. Однако вызывали удивление фракционные споры социал-демократов. Большевики пришлись ему ближе, но он не мог бы стать членом никакой партии, хотя оказался революционер по природе: и мыслитель – но и бунтарь. Не мог, потому что экстаз его тотчас угасал, как только личность его испытывала ограничения.
Всякий коллектив – это средность, однообразие оценок, Линде не мог примириться ни с какой организацией, не мог бы стать простым членом её. За ним было право на неукротимую свободу и полную автономность духа. У него был собственный социализм: над всеобщим анархическим началом – абсолютная власть гения. Возможно – регулирование скрещения полов для выращивания особей, способных наконец быть свободными. Только в экстазе он мог удовлетворить свою страстную нетерпеливость, сочетание аскета и сластолюбца. Пламень темперамента: любовь – так любовь! революция – так революция! Да всю жизнь он стремился к любви, но не умел воплотить её ни в каком конкретном образе. Осуществлённая связь – ведь она уже теряет и красоту и прелесть. Линде же всегда волновала девственность чувства, нераскрытость любви. Он рисовал себе не конкретную женщину, но идею женщины, образ окончательно гармоничный, – и страстно искал встречи с этой недостижимой. Вот стал увлекаться стихами, декламацией, даже танцевал, – но скучал, если встреча с женщиной затягивалась, и рвал знакомство.
Что он верно нашёл в университете – это подступающую революцию. Предлиннейший университетский коридор был революционной жилой. Отсюда шли на демонстрации и в тюрьмы, тут мечтали о баррикадах в Петербурге, а в Пятом году с гонгом революции – формировался „академический легион” для свержения ненавистного самодержавия. Как почувствовать себя на месте в самое роковое мгновение революции? Революции создаются импровизацией. Революция – это взрыв необузданной воли, и воспламенившаяся в нем личность может озарить собою весь свет. Линде увлекала опасность конспиративной обстановки. На тайную сходку в полуподвал на Галерной он явился в костюме кабальеро и увешанный через все плечи и бока разнообразным оружием, готовый тотчас в отчаянную схватку и вести беспредельный огонь.
Увы, революция в Петербурге не состоялась, и Линде тотчас увял от Манифеста 17 октября. Но тут же за неосторожный выстрел он отсидел полгода в Крестах. Ему было 25 лет – не состоялась ослепительная фантасмагория, предстояли жалкие черепашьи шаги размеренной эволюции. В 27 лет, не окончив университета, он был исключён за невзнос платы. И в этом же, 1908, году в материном пансионе полиция накрыла максималистов-боевиков, остановившихся отдохнуть после нашумевшей удачной экспроприации. Те бежали, отстреливаясь, через Чёрную речку, а Фёдора и его младшего брата посадили за помощь убежавшим. Присудили к ссылке, но заменили на выезд в Европу.
И вот, как новый Чайльд-Гарольд, Линде стал путешествовать по Европе (мать снабжала его презренными деньгами, без которых в Европе не проживёшь). В Швейцарии он проявил попытки альпинизма. В Италии, среди виноградников и масличных рощ, он поселился доканчивать свою работу по логике. Отмечал в письмах тех посетителей, кто удивлялся его уму. Но прозвучала амнистия к 300-летию Романовых, а средств для заграничной жизни уже никак не стало, – и Линде вынужден был вернуться в Россию, где неподвижность мысли и скудость духа. Буря бы грянула, что ли! Чаша с краями полна! Но случилось самое худшее: взрыв варварства в виде европейской войны. Затем Линде мобилизовали и назначили вольноопределяющимся в лейб-гвардии Финляндский запасной батальон.
Убийственную тяжесть военной муштры он мог перенести только благодаря неугасимости своего интеллекта. Но ещё не прошёл он полного военного обучения, как начались революционные события в Петербурге. 27 февраля-с утра он оказался вне своих казарм и как раз случайно в Литейной части – и с огненными глазами и словами бросился „поднимать” преображенцев и литовцев. Потом сплачивал отряды, и носился весь день по городу, сперва пешком, затем на грузовике – и только поздно вечером вернулся в свой батальон, в тот день позорно не примкнувший к восстанию. Но наглядный ореол революционера и его возбуждённые речи сказались на следующее утро – и Линде был выбран от батальона в Совет Солдатских Депутатов, затем, от солдат, временно и в Исполнительный Комитет, и несколько дней он кипел там, поучаствовав и в творении „Приказа №1”, и на автомобиле гонял в Кронштадт вдохновенным вестником Петроградского Совета…»
Прошло три месяца.
«…Увы, увы, эти пламенные краски и надмирная музыка длились недолго: ото дня ко дню они угасали. Революция теряла свой пафос. Наступили будни, хотя и шумные, многоречивые, – но Линде почувствовал свою от них отчуждённость. Происходило катастрофическое успокоение, революция пошла убогим путём создания органов управления – и Линде тосковал безмерно. Он почувствовал себя лишним в этом формализованном Совете, солдатская среда утомляла его своим однообразием, кажется (он точно не заметил), он перестал быть и членом ИК. С охладелой горечью бродил он и по Таврическому и по улицам Петербурга – ещё не совсем потеряв надежд на новый фантастический расцвет революции...»
И надежды его оправдались - в России случился Апрельский политический кризис.
20 апреля 1917 года Федор Линде вывел к Мариинскому дворцу — резиденции Временного правительства Финляндский полк, подошли ещё , радом расквартированные Московский, 180-й полки, часть 2-го Балтийского флотского экипажа. На демонстрацию с требованием мира и передачи власти Советам набежало около 100 тысяч рабочих и солдат, выдвинувших лозунг: «Долой Милюкова!»
Небольшая группа «левых» из Петербургского комитета РСДРП (б) выдвинула лозунг «Долой Временное правительство!», означавший призыв к вооруженному свержению правительства.
Одновременно контрреволюционные элементы во главе с кадетами организовали демонстрацию под лозунгом «Доверие Временному правительству!».
Произошли столкновения , были жертвы . Печать обвинила большевиков в подготовке гражданской войны. Командующий Петроградским военным округом генерал Л. Г. Корнилов приказал выставить против рабочих артиллерию, но солдаты и офицеры не подчинились.
События показали, что буржуазное Временное правительство не имело ни опоры в массах, ни достаточной военной силы. В этих условиях «Советы могли (и должны были) взять власть в свои руки без малейшего сопротивления с чьей бы то ни было стороны» (Ленин В. И. , Полн. собр. соч. т. 34, с. 63).
Наблюдавший всё происходившее из окна Владимир Амфитеатров записал:
« …Вдруг входит взволнованный папа: «Знаешь, Финляндский полк и рабочие сейчас окружили Мариинский дворец, требуют отставки Милюкова. Привел их этот сумасшедший Линде…»
Линде ощущал себя Наполеоном на Аркольском мосту. Но дальше «дело не пошло» - постояли, поорали, побезобразничали и разошлись, «оставив на мосту» одиноко стоящего Фёдора.
Соглашательское большинство Петроградского Совета вступило в сговор с Временным правительством. Кризис власти был временно ликвидирован, но причины его возникновения не были устранены. Лодка российской государственности стремительно пошла враскачку. Закончился бескровный период революции и одной из её первых жертв стал прекрасно образованный Фёдор Фёдорович Линде, отлично знавший из французской истории «A l’exemple de Saturne, la r;volution d;vore ses enfants - Революция, как бог Сатурн, пожирает своих детей».
А мы же вернёмся в места , где под одной крышей, обитали наши герои. Увы, деревня Лемпияля ныне не существует , место где она находилась на карте обозначено "Остановка общественного транспорта "Белокаменка". Заросший фундамент не существующего пансионата отыскивается с трудом .
Но, по – прежнему радуют глаз и веселят душу прекрасные «непродрожные сталистые озёра, мшистый лес и благодетельный воздух – объем для мечтаний» Федора Линде, поэтического поиска Осипа Мандельштама и вдохновения Василия Шухаева
- Вложения
-
- Ф.Ф.Линде
- Ф.Ф.Линде.png (436.74 КБ) 1556 просмотров
-
- О.Э.Мандельштам
- R5GPYRq59FU.jpg (35.02 КБ) 1556 просмотров
-
- Screenshot-2021-09-05-01-47-35-431-com-google-android-apps-maps.jpg (94.09 КБ) 1554 просмотра
Последний раз редактировалось харве Вт сен 07, 2021 9:52 pm, всего редактировалось 9 раз.
Re: Мустамяки-Горьковское
Добрый день. А фотографию дома?
-
- Сообщения: 429
- Зарегистрирован: Пн мар 08, 2010 11:17 am
- Защита от спама: Нет
Re: Мустамяки-Горьковское
Какое замечательное исследование! Как мне нравится!
-
- Сообщения: 1050
- Зарегистрирован: Пн окт 03, 2016 1:51 pm
- Защита от спама: Нет
- Откуда: Нижняя Саксония
Re: Мустамяки-Горьковское
…Так или иначе, Шухаевы оказались на время без прибежища в чужой Финляндии. Но тут им нежданно повезло: Василий Шухаев с супругой Верой повстречали актрису Анечку Гейнц из Петрограда, ту самую, вместе с которой еще студентами Академии Шухаев и Яковлев играли в «Шарфе Коломбины» у Мейерхольда (Анечка была Коломбина, Шухаев — Пьеро, а Яковлев — Арлекином — счастливые воспоминания!)
![Изображение](https://uploads4.wikiart.org/images/alexandre-yevgenievich-jacovleff/self-portraits-harlequin-and-pierrot-with-vasiliy-shukhaev-1914.jpg!Large.jpg)
Self-Portraits (Harlequin and Pierrot) - with Vasiliy Shukhaev
Alexandre Jacovleff
https://www.wikiart.org/en/alexandre-ja ... khaev-1914
- abravo
- Site Admin
- Сообщения: 30838
- Зарегистрирован: Ср дек 24, 2003 12:35 pm
- Откуда: Зеленогорск/Terijoki
- Контактная информация:
Re: Мустамяки-Горьковское
В газете Karjalan Aamulehti no 119 от 27.05.1921 - https://digi.kansalliskirjasto.fi/sanom ... 565?page=5 есть статья "Писательская деревня" (два правых столбца), где вроде как написано, что Короленко жил в вилле /пансионате Саламандра, напротив Горького.
Если бы кто-то знающий финский прочел эту статью хотя бы по диагонали и смог это подтвердить, было бы здорово.
Если бы кто-то знающий финский прочел эту статью хотя бы по диагонали и смог это подтвердить, было бы здорово.
-
- Сообщения: 1050
- Зарегистрирован: Пн окт 03, 2016 1:51 pm
- Защита от спама: Нет
- Откуда: Нижняя Саксония
Re: Мустамяки-Горьковское
Странно, в финских газетах пишут: Lindes pensionat i Leittilä by nära Mustamäki station - Гостевой дом Линде в деревне Лейттиля возле станции МустамякиА мы вернёмся в Мустамяки - искать, где же, под одной крышей, обитали наши герои.
Существует мемуарная подсказка: «… огромное здание в 2 этажа, расположенное в гористой местности, в Лемпияля, рядом с озером и рекой, окруженное большим, тенистым садом-парком …»
Деревня Лемпияля (Белокаменка) - два десятка домов вдоль Выборгского шоссе и на южном берегу озера, слева и справа от круто поднимающейся в гору дороги в Неуволу.
https://digi.kansalliskirjasto.fi/sanom ... =pensionat
Re: Мустамяки-Горьковское
На приведенной Вами карте в другой теме в этом месте вообще Мюллюниеми.Гуня писал(а): ↑Вс мар 31, 2019 2:36 pmСтранно, в финских газетах пишут: Lindes pensionat i Leittilä by nära Mustamäki station - Гостевой дом Линде в деревне Лейттиля возле станции МустамякиА мы вернёмся в Мустамяки - искать, где же, под одной крышей, обитали наши герои.
Существует мемуарная подсказка: «… огромное здание в 2 этажа, расположенное в гористой местности, в Лемпияля, рядом с озером и рекой, окруженное большим, тенистым садом-парком …»
Деревня Лемпияля (Белокаменка) - два десятка домов вдоль Выборгского шоссе и на южном берегу озера, слева и справа от круто поднимающейся в гору дороги в Неуволу.
https://digi.kansalliskirjasto.fi/sanom ... =pensionat
![Smile :)](./images/smilies/icon_smile.gif)
- харве
- Сообщения: 197
- Зарегистрирован: Ср мар 13, 2019 10:06 am
- Защита от спама: Нет
- Откуда: Kirjvala
Re: Мустамяки-Горьковское
Мюллюниеми это название мыса и деревни на этом мысу,разговор идёт о деревне прилегающей к реке . Границы между финскими деревнями и хуторами мемуаристы и исследователи чертят очень вольно. Речь идёт вот об этих строениях. История старая , отыскиваю происхождение цитатки.
Последний раз редактировалось харве Пн апр 01, 2019 11:04 am, всего редактировалось 1 раз.
- харве
- Сообщения: 197
- Зарегистрирован: Ср мар 13, 2019 10:06 am
- Защита от спама: Нет
- Откуда: Kirjvala
Re: Мустамяки-Горьковское
О.Мандельштам."Египетская марка"
Э́рик (Э́эро) Николай Я́рнефельт (фин. Erik (Eero) Nikolai Järnefelt, 8 ноября 1863, Выборг — 15 ноября 1937, Хельсинки) — финский живописец, график, профессор. Видный представитель «золотого века» финского искусства периода 1880—1910 годов.
- Вложения
-
- YJGm7mB3AAE.jpg (81.45 КБ) 2902 просмотра
-
- 4cDsaD3s4RY.jpg (81.38 КБ) 2902 просмотра
-
- .Eero Nikolai Järnefelt.jpg (98.59 КБ) 2902 просмотра
-
- 3.png (350.13 КБ) 2902 просмотра
-
- 1.png (295.79 КБ) 2902 просмотра
-
- 2.png (324.87 КБ) 2902 просмотра
- харве
- Сообщения: 197
- Зарегистрирован: Ср мар 13, 2019 10:06 am
- Защита от спама: Нет
- Откуда: Kirjvala
Re: Мустамяки-Горьковское
Современный вид участка на котором стояла дача Куприной - Иорданской .Ограда. Фундамент дачи. Лиственничная аллея .Домик- новодел .Опушка леса. Заросший одичавший сад. Пруд. Ручей.
- Вложения
-
- IMG-20190501-WA0003.jpg (226.88 КБ) 2855 просмотров
-
- IMG-20190501-WA0004.jpg (158.94 КБ) 2855 просмотров
-
- IMG-20190501-WA0006.jpg (196.59 КБ) 2855 просмотров
-
- IMG-20190501-WA0008.jpg (208.2 КБ) 2855 просмотров
-
- IMG-20190501-WA0010.jpg (261.59 КБ) 2855 просмотров
-
- IMG-20190501-WA0027.jpg (164.74 КБ) 2855 просмотров
-
- IMG-20190501-WA0023.jpg (153.13 КБ) 2855 просмотров
-
- IMG-20190501-WA0001.jpg (242.05 КБ) 2855 просмотров
-
- IMG-20190501-WA0002.jpg (180.46 КБ) 2855 просмотров
-
- IMG-20190501-WA0031.jpg (204.47 КБ) 2855 просмотров
- харве
- Сообщения: 197
- Зарегистрирован: Ср мар 13, 2019 10:06 am
- Защита от спама: Нет
- Откуда: Kirjvala
Дача музыканта Эудженио Джиральдони в Кирьявале
Из книги М.К. Куприной-Иорданской "Годы молодости"
"...К даче Ланг примыкало небольшое имение (внизу под горой) Эудженио Джиральдони, от которого Александр Иванович передает Лидочке поклон из Италии. Дочь Э. Джиральдони - Лилина была подругой Лиды, а сын Женя дружил с Колей Иорданским (сын Н. И. Иорданского от первого брака)..."
"...К даче Ланг примыкало небольшое имение (внизу под горой) Эудженио Джиральдони, от которого Александр Иванович передает Лидочке поклон из Италии. Дочь Э. Джиральдони - Лилина была подругой Лиды, а сын Женя дружил с Колей Иорданским (сын Н. И. Иорданского от первого брака)..."
- Вложения
-
- 2.jpg (182.47 КБ) 2826 просмотров
-
- дорога к пансионату Горбик-Ланге.jpg (252.11 КБ) 2826 просмотров
-
- северо-восток.jpg (211.65 КБ) 2826 просмотров
-
- северо-запад.jpg (212.17 КБ) 2826 просмотров
-
- юго-восток.jpg (237.21 КБ) 2826 просмотров
-
- юго-запад.jpg (192.79 КБ) 2826 просмотров
-
- фундамент двора.jpg (327.04 КБ) 2826 просмотров
-
- IMG-20190502-WA0015.jpg (97.93 КБ) 2826 просмотров
-
- IMG-20190502-WA0020.jpg (74.09 КБ) 2826 просмотров
-
- IMG-20190502-WA0021.jpg (158.47 КБ) 2826 просмотров
- харве
- Сообщения: 197
- Зарегистрирован: Ср мар 13, 2019 10:06 am
- Защита от спама: Нет
- Откуда: Kirjvala
Дача музыканта Эудженио Джиральдони в Кирьявале
Признаки времени
- Вложения
-
- IMG-20190502-WA0001.jpg (124.45 КБ) 2826 просмотров
-
- IMG-20190502-WA0022.jpg (71.03 КБ) 2826 просмотров
-
- IMG-20190502-WA0019.jpg (117.71 КБ) 2824 просмотра
Re: Мустамяки-Горьковское
Печные приборы - классика, HOGFORS ![Cool 8)](./images/smilies/icon_cool.gif)
![Cool 8)](./images/smilies/icon_cool.gif)
- abravo
- Site Admin
- Сообщения: 30838
- Зарегистрирован: Ср дек 24, 2003 12:35 pm
- Откуда: Зеленогорск/Terijoki
- Контактная информация:
Re: Мустамяки-Горьковское
Открытка, отправленная в июле 1916 года из Мустамяк в Павловск на дачу Фоницкой Мери и Эди Курц.
На иллюстративной стороне открытки - вилла "Санитас" в Мустамяках.
![Изображение](https://terijoki.spb.ru/photos/i.php?/upload/2019/05/03/20190503160114-2200606b-xl.jpg)
![Изображение](https://terijoki.spb.ru/photos/i.php?/upload/2019/05/03/20190503160116-7c56a495-xl.jpg)
aist16 подготовил небольшую справку про спортивное общество "Санитас", по всей видимости, владевшее виллой в Мустамяках.
Спортивное общество Sanitas было одним из крупнейших в России, которое культивировало и развивало тяжелую атлетику (борьба, бокс, гиревой спорт). Имело множество собственных филиалов и баз. Одна из этих баз, оказывается, была в Мустамяках. Но где?
Начало развития тяжелой атлетики относится к 1885 г., когда в Петербурге доктор В.Ф. Краевский открыл у себя на квартире кружок тяжелой атлетики. Под его руководством в кружке проводились систематические занятия и соревнования по борьбе и гиревому спорту. В 1896 году было основано тяжелоатлетическое общество «Геркулес», вслед за ним возник клуб «Санитас».
В 1913 году Петербургское общество «Санитас» провело соревнования боксеров на первенство Петербурга и страны, в котором участвовало 15 боксеров.
Источник: https://studopedia.info/1-93017.html
Зарождение тяжелой атлетики (в то время включала борьбу и бокс) [в России] относится к 1885. Созданный д-ром В. Ф. Краевским у себя на квартире "Клуб гигиенических гимнастов" преобразован в 1885 в "Кружок атлетов", который бесплатно посещали учащиеся и рабочие. В 1899 в Милане (Италия) один из воспитанников Краевского, петербургский рабочий С. И. Елисеев, завоевал звание чемпиона мира по тяжелой атлетике. В 1897 в СПб состоялись 1-й чемпионат России по борьбе и 1-й матч по боксу. Все кружки и об-ва, культивировавшие борьбу, были объединены в 1913 во Всероссийский тяжелоатлетический союз, который возглавил председатель Петербургского общества "Санитас" А. А. Чаплинский.
Источник: http://www.encspb.ru/object/2804016729? ... &lc=ru
22 мая 1916 года на поле Санитаса, что в Петровском Парке, встречались футбольные команды ОЛЛС (Общество Любителей Лыжного Спорта) и РГО Сокол (Русское Гимнастическое Общество "Сокол"). У лыжников свое поле было в Сокольниках, а у РГО Сокол в том году в Петровско-Разумовском (аренда футбольного стадиона у МКЛС (Московского Клуба Любителей Спорта)). Осенью 1910 МКЛС отделилсяся от Русского Гимнастического Общества "Сокол" по причине того, что будущие члены МКЛС хотели культивировать легкую атлетику и лыжи, а не только гимнастику и футбол. Но по старой дружбе, наверное, и по старой памяти (клуб РГО Сокол часто базировался в Петровском парке) обе команды решили провести матч на хорошо подготовленном поле Санитаса. Команда РГО Сокол играла в красных футболках и белых трусах,
а ОЛЛС в синих футболках и белых трусах. Результат матча, к сожалению, в московских газетах так и не сообщили, поэтому он сейчас не известен.
(Более ранние (1911-1916 годы) игры между РГО Сокол и ОЛЛС, если и были, то, по краней мере пока, не известны. А если и были, то были скорей всего товарищескими(тренировочными))
Футбольный стадион "Санитас" располагался в Петровском Парке, на месте нынешнего стадиона "Динамо", созданного к 1928 году, к второй Спартакиаде. Открылся новый спортивный клуб "Санитас" 14 июня 1915 в Петровском Парке и вместе с ним была там же официально открыта новая спортивная площадка.
Вот что пишет о данном стадионе Андрей Петрович Старостин в своей книге "Повесть о Футболе":
«Выйдя из метро на станции «Динамо» и увидев сооружения спортивного комплекса – стадион, бассейн, теннисные корты, – москвичу трудно представить, что вся эта территория совсем недавно представляла собою густой лесной массив, в глубине которого спряталась маленькая полянка.
Крохотная квадратная площадка, забором которой служили многолетние деревья Петровского парка, принадлежала до революций обществу «Санитас». В нем процветал гиревой спорт. Однако на зеленую лужайку в чаще леса Петровского парка проник и футбол. Вот здесь и суждено было родиться динамовскому коллективу. Кто-то из старателей динамовского футбола воткнул заявочный столб, приглядевшись к этому зеленому пятачку. Впоследствии здесь вырос гигантский комплекс спортивных сооружений, давший стране за полвека сотни выдающихся спортсменов-динамовцев».
Источник: https://uurist.livejournal.com/395823.html
Чемпион России по тяжелой атлетике Людвиг Чаплинский в 1912 году создал общество физического развития «Санитас», в котором занимались спортсмены-любители, многие из которых станут в дальнейшем знаменитыми атлетами, в их числе чемпион мира Иван Чуфистов. В обществе «Санитас» был установлен строгий распорядок дня: ежедневно утренняя зарядка, бег, душ, теоретические занятия по истории спорта и технике отдельных видов спорта. Во второй половине дня - занятия тяжелой атлетикой и борьбой.
Источник: http://www.gornitsa.ru/item.php?id=15408554&t=11
Базой для тренировок не учащейся молодёжи являлось Нижегородское спортивное общество «Санитас», председателем которого являлся Ю. М. Ярачевский и Нижегородский спортивный клуб под председательством И. П. Айспурета.
Источник: https://statehistory.ru/5242/Nizhegorod ... y-komitet/
На иллюстративной стороне открытки - вилла "Санитас" в Мустамяках.
![Изображение](https://terijoki.spb.ru/photos/i.php?/upload/2019/05/03/20190503160114-2200606b-xl.jpg)
![Изображение](https://terijoki.spb.ru/photos/i.php?/upload/2019/05/03/20190503160116-7c56a495-xl.jpg)
aist16 подготовил небольшую справку про спортивное общество "Санитас", по всей видимости, владевшее виллой в Мустамяках.
Спортивное общество Sanitas было одним из крупнейших в России, которое культивировало и развивало тяжелую атлетику (борьба, бокс, гиревой спорт). Имело множество собственных филиалов и баз. Одна из этих баз, оказывается, была в Мустамяках. Но где?
Начало развития тяжелой атлетики относится к 1885 г., когда в Петербурге доктор В.Ф. Краевский открыл у себя на квартире кружок тяжелой атлетики. Под его руководством в кружке проводились систематические занятия и соревнования по борьбе и гиревому спорту. В 1896 году было основано тяжелоатлетическое общество «Геркулес», вслед за ним возник клуб «Санитас».
В 1913 году Петербургское общество «Санитас» провело соревнования боксеров на первенство Петербурга и страны, в котором участвовало 15 боксеров.
Источник: https://studopedia.info/1-93017.html
Зарождение тяжелой атлетики (в то время включала борьбу и бокс) [в России] относится к 1885. Созданный д-ром В. Ф. Краевским у себя на квартире "Клуб гигиенических гимнастов" преобразован в 1885 в "Кружок атлетов", который бесплатно посещали учащиеся и рабочие. В 1899 в Милане (Италия) один из воспитанников Краевского, петербургский рабочий С. И. Елисеев, завоевал звание чемпиона мира по тяжелой атлетике. В 1897 в СПб состоялись 1-й чемпионат России по борьбе и 1-й матч по боксу. Все кружки и об-ва, культивировавшие борьбу, были объединены в 1913 во Всероссийский тяжелоатлетический союз, который возглавил председатель Петербургского общества "Санитас" А. А. Чаплинский.
Источник: http://www.encspb.ru/object/2804016729? ... &lc=ru
22 мая 1916 года на поле Санитаса, что в Петровском Парке, встречались футбольные команды ОЛЛС (Общество Любителей Лыжного Спорта) и РГО Сокол (Русское Гимнастическое Общество "Сокол"). У лыжников свое поле было в Сокольниках, а у РГО Сокол в том году в Петровско-Разумовском (аренда футбольного стадиона у МКЛС (Московского Клуба Любителей Спорта)). Осенью 1910 МКЛС отделилсяся от Русского Гимнастического Общества "Сокол" по причине того, что будущие члены МКЛС хотели культивировать легкую атлетику и лыжи, а не только гимнастику и футбол. Но по старой дружбе, наверное, и по старой памяти (клуб РГО Сокол часто базировался в Петровском парке) обе команды решили провести матч на хорошо подготовленном поле Санитаса. Команда РГО Сокол играла в красных футболках и белых трусах,
а ОЛЛС в синих футболках и белых трусах. Результат матча, к сожалению, в московских газетах так и не сообщили, поэтому он сейчас не известен.
(Более ранние (1911-1916 годы) игры между РГО Сокол и ОЛЛС, если и были, то, по краней мере пока, не известны. А если и были, то были скорей всего товарищескими(тренировочными))
Футбольный стадион "Санитас" располагался в Петровском Парке, на месте нынешнего стадиона "Динамо", созданного к 1928 году, к второй Спартакиаде. Открылся новый спортивный клуб "Санитас" 14 июня 1915 в Петровском Парке и вместе с ним была там же официально открыта новая спортивная площадка.
Вот что пишет о данном стадионе Андрей Петрович Старостин в своей книге "Повесть о Футболе":
«Выйдя из метро на станции «Динамо» и увидев сооружения спортивного комплекса – стадион, бассейн, теннисные корты, – москвичу трудно представить, что вся эта территория совсем недавно представляла собою густой лесной массив, в глубине которого спряталась маленькая полянка.
Крохотная квадратная площадка, забором которой служили многолетние деревья Петровского парка, принадлежала до революций обществу «Санитас». В нем процветал гиревой спорт. Однако на зеленую лужайку в чаще леса Петровского парка проник и футбол. Вот здесь и суждено было родиться динамовскому коллективу. Кто-то из старателей динамовского футбола воткнул заявочный столб, приглядевшись к этому зеленому пятачку. Впоследствии здесь вырос гигантский комплекс спортивных сооружений, давший стране за полвека сотни выдающихся спортсменов-динамовцев».
Источник: https://uurist.livejournal.com/395823.html
Чемпион России по тяжелой атлетике Людвиг Чаплинский в 1912 году создал общество физического развития «Санитас», в котором занимались спортсмены-любители, многие из которых станут в дальнейшем знаменитыми атлетами, в их числе чемпион мира Иван Чуфистов. В обществе «Санитас» был установлен строгий распорядок дня: ежедневно утренняя зарядка, бег, душ, теоретические занятия по истории спорта и технике отдельных видов спорта. Во второй половине дня - занятия тяжелой атлетикой и борьбой.
Источник: http://www.gornitsa.ru/item.php?id=15408554&t=11
Базой для тренировок не учащейся молодёжи являлось Нижегородское спортивное общество «Санитас», председателем которого являлся Ю. М. Ярачевский и Нижегородский спортивный клуб под председательством И. П. Айспурета.
Источник: https://statehistory.ru/5242/Nizhegorod ... y-komitet/