Зеленогорск
 Литература 
Terijoki

Екатерина Кириллова, Инга Комлякова

Семнадцать мгновений зимы или С Новым Годом!




ГЛАВА 2.

Что может быть "интереснее" урока у Анастасии Викентьевны Грушиной?! Которой совершенно нечего делать на посту учителя истории и обществоведения. По одной простой причине - не умеет рассказывать. Ничего. Даже короткий анекдот. Зато, она ловко насобачилась требовать феноменальных знаний по своему предмету и огромного уважения к себе, только потому, что, будучи на десять лет старше десятиклассников, "уже пять лет проучилась в институте". На уроках Анастасия Викентьевна старалась вести себя строго и заносчиво, оставаясь при этом где-то глубоко в душе милой, обидчивой, душевно растрепанной девушкой, абсолютно, к сожалению, лишенной чувства юмора. Так ее и звали "Настёнка из Масленкина" - за привычку перед каждой фразой задумчиво мычать, и за огромные по-детски наивные глаза. Что-то нежное и трогательное, что-то от тургеневской барышни в ней все-таки было. Даже сейчас, когда она, закутавшись в теплый серый платок, пререкалась с местным Дон Жуаном, суперпарнем школы No 45, язвительно вежливым Серегой Евдоксиным. В народе - Евдоксой-Золотой зуб. Выбили зуб ему в хоккейной баталии - теперь сверкал золотым.

Борьба была неравной. Анастасия Викентьевна с позором отступила, поставила Евдоксе "2" и, схватив листочки со стола, требовательно взмолилась: "Прошу вас... Все записывайте..." И потянулись длинные, трескучие и непонятные фразы о борьбе классов. У доброй половины 10 "а" тетрадей по истории вообще не было. И Комячева, доиграв с Шиловой в морской бой, обернулась к Сереге:

- Евдокса, будешь в спектакле Лешего играть? Роль прямо для тебя!

- А это, собственно, мужская роль? - поинтересовался тот, не поднимая головы от "Футбола-хоккея".

- Ты такой же придурок... - начала было Комячева.

- А что мне за это будет? - перебил ее Серега.

- Личные апартаменты на свалке истории. Больше пока ничего не могу обещать.

- Что такое?!!! - возмущенно заорал Евдокса.

- Опять зуб свистящий выбили? - моментально среагировал с соседнего ряда развеселый Ромка Кузмичев.

Серега демонстративно не обратил на Ромку ни малейшего внимания, состроил серьезную мину и печально сказал:

- Нет, Ингуха. У меня таланту не хватит вашего Лешего играть. Это же надо три дня в сугробе спать перед спектаклем. Меня мама не пустит.

- Улёт! - вздохнула Ингуся и отвернулась.

- А можно я Собаку Баскервилей сыграю? - опять влез в разговор Ромка.

- Учти, Кузя, Собака Баскервилей - это Му-му, которая случайно выплыла! - предупредил его Евдокса, - Ингуся, - толкнул он Комячеву в бок, - ладно, пиши меня Лешим. Куда от вас денешься! С тоски разве что помрешь не глядя.

- Шилова! Ну, чего ты там накатала? Сцену с Лаптевой-русалкой сделала? - Ингуха попыталась вырвать у нее тетрадь. Катька не отдавала. Завязалась "кровавая битва" и Анастасия Викентьевна, бросив свое заунывное чтение, быстро направилась к их парте.

- Чем вы заняты?! - поджав губы, спросила она. - Может, вы всё знаете? Позвольте полюбопытствовать, что вы там законспектировали, - рука ее потянулась к парте.

Катька быстро схватила тетрадь и бросила назад, на парту Евдоксина. Серега тут же улегся на нее широкой грудью и вежливо заулыбался.

- Анастасия Викентьевна, - сладким голосом пропел он - Это я Катьке дал по прошлому уроку списать. А то она не бельмеса по печатному не понимает, только письменному внемлет.

Анастасия поморщилась:

- Евдоксин, вас на прошлом уроке не было.

- А я у Коряжко списал.

- В таком случае я вас попрошу к доске, - вздохнула историчка.

Евдокса улыбаться перестал.

- Но я уже получил "два", - напомнил он.

- Тогда прошу вас, Шилова. Будьте так любезны, блесните знаниями.

Катька только собралась возникнуть, но Ингуха толкнула ее локтем:

- Иди, Катька. От тетрадки отвяжется. Давай, родина тебя не забудет!

Катька долго вылезала из-за парты, попутно роняя учебники, свои и комячевские пеналы с линейками. Наконец, шаркая потрепанными тапочками, она направилась к доске. Ингуся тут же обернулась к Евдоксе.

- Ну, чего это мы тут спасли и Катька пала жертвой произвола?

- Письмо Лаптевой. - Равнодушно отдал тетрадь Евдоксин.

- Тьфу ты, черт! Всего такая малость. Ну ладно, я все равно его должна прочесть. Хотя бы чтоб поставить резолюцию.

- В постскриптуме, - веско добавил Евдоксин.

Именно.

- А что рассказывать-то? - поинтересовалась добравшаяся-таки до доски Катька.

- Про Китай, - усаживаясь за свой столик, напомнила Анастасия Викентьевна.

Катька с готовностью рассказала о том, что все несчастья на земле начались с того момента, как один неандерталец задумался о смысле жизни, что, в конечном счете, коснулось и Китая.

- А по существу? - раздраженно попросила историчка.

- А я что? Не по существу? - обрадовано заспорила Шилова. - Это быть может самое главное и есть! Подлинная суть явления, так сказать...

- Шилова, вам не кажется, что вы, извините меня, конечно, несете чушь? - прервала ее Настенка.

- Да ну! - искренне удивилась Катька.

- А что вы ее оскорбляете! - закричала с задней парты Майка Дударина. Вид у нее был еще слегка заспанный и на голове - картинное растрепе.

- Это же элементарное издевательство, Дударина! Разве вы не понимаете? Это, очевидно, ( вскочила со стула Анастасия Викентьевна.

- Я вижу, что я ничего не вижу, - ответила успокоившаяся Майка и уткнулась в книгу.

Анастасия Викентьевна, остервенело плюхнувшись обратно на сиденье, вкатила Шиловой естественное "два", а Майку записала в рапорт, как нарушившую дисциплину. И далее принялась читать свои конспекты.

- Анекдот из серии "Анастасия Викентьевна - друг человека", - ухмыльнулся Евдокса.

Катька тоскливо упала на свое место и заявила, что массовые двойки нужно срочно компенсировать буфетом, то есть подкрепиться.

- Да, но как свалить с урока? И так, чтоб это было безопасно, - озадачилась Ингуся.

- Давай скажем, что с животом авария, - деловито предложила Катька.

- Шилова! Да что вы так возбудились?! Что вы всё время так орете! - окончательно разозлилась историчка.

- Где вы находитесь, в конце концов?! - язвительно пискнул Евдоксин.

- Я нахожусь в затруднительном положении. Можно выйти? - разулыбалась Катька.

- Сколько угодно. Только причину ухода с урока - в письменном виде, пожалуйста! - мстительно заявила Настёнка.

- В трех экземплярах! - добавил Евдокса.

И пока Настёнка выводила фамилию Сереги в рапорте, Катька начиркала на ни в чем не виноватом листке: "Анастасия Викентьевна! У меня трудность - резинка в трусах лопнула. Прошу Вас разрешить мне покинуть класс для восстановления порядка. В помощь себе прошу Вас отпустить Комячеву и Евдоксина. С уважением, Шилова". Евдоксин озадаченно почесал в затылке, когда Ингуся прочла ему содержание послания.

- Знаешь, - серьезно сказал он, - есть такой исторический анекдот: "Шилова решила нанести визит королю. Узнав об этом, король отрекся от престола".

...А за окном падал первый, по-настоящему зимний снег, одевая город в белоснежно-хрустальный наряд. Брела по земле сказочная предновогодняя зимушка-зима, обещая что-то светлое и обязательно счастливое.

Несмотря ни на какие рапорты.

Виктор Исаакович Везенский, по прозвищу, переходившему от выпуска к выпуску - "Исак", был выдающейся личностью в школе. Старый еврей, и как полагается при этом: вежливый и ироничный, большой ценитель женской красоты и трубочного табака, преподавал местным неучам немецкий язык. По-немецки же пунктуальный, он любил безукоризненную четкость и безоговорочный порядок во всем. Став волею судьбы классным руководителем 10 "а", он сразу же завел "Рапорт" - этакую непрезентабельную тетрадочку, где ежедневно староста класса, Кутузова Ирина, отмечала в графах: кто опоздал на урок; кто его вообще прогулял, кто нарушал дисциплину, кто получил двойку или кол. Аккуратный был человек Виктор Исаакович. Поэтому спокойно встретил влетевшую к нему в кабинет растрепанную Анастасию Викентьевну и молча поднял тетрадь, которую раскаленная историчка швырнула мимо стола.

- Ну что, безобразничают? - улыбаясь, осведомился он у взволнованной коллеги.

- Полюбуйтесь, Виктор Исаакович, на конспект по обществоведению вашей Шиловой! - Анастасия Викентьевна тяжело дышала. - А Евдоксин с Касатоновым доведут меня до нервного истощения! Я вас предупреждаю!!!

Виктор Исаакович листал шиловскую тетрадь, внимательно слушая сбившуюся и уже ставшую окончательно невнятной от эмоций речь Анастасии Викентьевны. На тридцати исписанных страничках смешались различные почерка, мелькали веселые карикатуры. Вот, за одиннадцатое число почерком Ингухи Комячевой написано и обведено жирной рамкой: "Товар - хочу моё, и не хочу - тоже моё". Подобными определениями конспект просто пестрел: "Труд - нечеловеческие усилия в поте лица, за который чаще всего не платят. Например, в школе"; "Деньги - товар, в связи со спекулятивной деятельностью все увеличивается и увеличивается, в связи с хапужническими потребностями все уменьшается и уменьшается"; "Товарное производство - это макулатура, металлолом и Лира Францевна".

"Ну, это наглость!" - подумал Виктор Исаакович. - "Это просто хулиганство!" Лира Францевна - завуч по воспитательной работе, женщина, честно говоря, не блиставшая и не уравновешенная, имела при всей своей скромной палитре достоинств, один существенный физический недостаток - исключительно кривые ноги, ну просто в форме лиры, что являлось объектом постоянных насмешек старшеклассников. "Лира наша, лироногая!" - сразу вспомнилось ему чье-то изречение ей в след.

- Виктор Исаакович, - продолжала Анастасия Викентьевна, - я, кажется... м-м-м... ясно выражаю свою мысль... м-м... Элементарное неуважение к педагогам не доводило до... м-м-м... добра. Непорядочность не есть хорошая... Это опасно, в конце концов! Последняя тема - "Стоимость", и такое хамское отношение ко мне! М-м-м... Почитайте, что они пишут на последнем уроке! Я им как дятел... и, так и сяк! Извините меня ради бога...

Везенский послушно открыл последнюю страницу: "Анекдот из серии "Невероятные приключения Веры Ивановны и Анастасии Викентьевны в парке у ручья. Музыка Моцарта, слова народные": "Шли как-то Вера Ивановна с Анастасией Викентьевной по тротуару. Долго ли шли, коротко ли, и морями и горами, и дремучими лесами... Шли-шли и не заметили, как упали в яму, которая была заботливо вырыта учениками школы No 45. Огляделись Вера Ивановна с Анастасией Викентьевной по сторонам и с ужасом поняли, что даже нечистая сила не вытащит их отсюда! Мораль: не имей сто рублей, а имей сто друзей" - прочел классный руководитель 10 "а".

- Смешно, - огорчился Исак.

- Что?! - у Анастасии Викентьевны округлились глаза. - Смешно?!!! Да лучше бы они пили и курили! Извините меня, конечно.

Настя села за парту и артистично расхныкалась:

- Я пять лет проучилась в институте, я... А тут вам, пожалуйста, такое!..

- Ну что вы! - Виктор Исаакович подошел к окну. - Я с ними, конечно, разберусь, но что с того? Насильно уважать себя не заставишь, надеюсь, вы это понимаете. У них есть такая игра: как будто у них не класс, а своя киностудия. ``Гвин Пин'' называется. Выражается эта игра в киностудию различными сценариями и кино-... м-м... журналом таким "Кинодринь". Вы не курите? Молодец. Ну, короче говоря, написали сценарий забойного, как они говорят, фильма, значит. В ролях - они сами и мы, дорогие их учителя. Мы, естественно, идиоты последние, а они - герои. Я читал один. Да. "Три мушкетера". Этакий их новый вариант, после того, ленфильмовского, с Боярским. Мне понравилось. Развлекаются детишки. Скучно им...

Анастасия Викентьевна с уже сухими глазами остолбенело слушала.

- Вот такие вот дела, любезная коллега. Хохочут над нами, животики надрывают. И не без повода! Я так полагаю...

- А что за "Кинодрянь"? - выдавила из себя историчка.

- А... Нет - "Кинодринь". Там интервью всякие, с актерами, очерки с ними и с нами тоже, я так думаю есть.

- С кем?!!! О, боже! Извините, это к слову. Это чушь какая-то!

- Они же, как бы актеры, вы понимаете?

- Нет.

- И то, что они пишут, пользуется огромной популярностью в школе. Вот, пожалуйста, отобрал у семиклассников.

Везенский полез в стол и вынул пару листиков.

Для "Кинодриня".

Сегодня по многочисленным просьбам мы расскажем об актере Гренландского кино Коряжко Диме. О его биографии вы можете подробнее узнать из его интервью. А мы расскажем о Димоне как об Актере. Димон - актер бесспорно талантливый и исполнительный, но так получилось, что роли доставались ему, в основном, несколько неположительные. Наверное, по заслугам в нормах ГТО. Впервые его увидели в документальном фильме "На трассе как на трассе". Димона представляли как главного крутильщика гаек японской фирмы "Тояма токанава". Про фирму после фильма не так подумали... Не знаем даже, был ли Димон причиной всеобщего недоверия к машинам фирмы, но его выгнали. И тогда он снялся в фильме "Ну, погоди!", в роли комбайна. Довольно неплохо. А на "Гвин Пин" он попал так: киностудия "Кукарача" снимала фильм "Месть и любовь", но не было никого на роль главного любовника французской певицы Любови Жють. Помните, во время всеобщей драки они мудро сматываются в Израиль? Так вот, подходящего человека - не было! Но однажды Любовь Жють завалилась к режиссерам на съемочную площадку: "Я нашла себе партнера!". "Ну???" "Коряжко!" И режиссеры долго ржали, вспомнив фильм о японских машинах. Но Любовь отрезала: "О, Коряжко! Это такой мужчина!!!" И Коряжко снялся... И стал известным. Он блистал в фильмах "Прощай, Ревекка", "Последняя ночь Магадана", "Три мушкетера". Кстати, его Д'Артаньяном бредят все девочки до шестнадцати лет! Ну и конечно "Семнадцать мгновений зимы". Его кот Баюн - бесподобие! У всех домохозяек теперь под лестницами живут копии Коряжко - рыжие облезлые коты. Теперь Димон снимается в фильме "Царевна-Лягушка или Горе от ума". Лешим Дихохой. Ну а к финалу приведу отрывок из письма поклонницы Димона - Татьяны Кашалотовой: о... товарышы режисеры, будьте снисходительны к слабой женчине, поймите ее вопль любви! Димон для меня - все!!! Да, я ему рубашки буду стирать, носки штопать и так далее. Дайте мне его координаты! Шершите Димона, как говорю я!" Да, Димон - к тому же ко всему же известный поэт и ансамбль "Шизофреники" посвятили ему песню..."

Виктор Исаакович отложил листки.

- Вот. Понимаете, любезная, они очень любят Димку, да. И очень дружны с ним. В общем, я не знаю, как и сказать-то, дорогая моя. Люди, лишенные чувства юмора подобны флюсу. Умирают раньше. Ну, может, воспитание тут, конечно, подкачало. Да и это не совсем правильно - у них вон и Ирина Янковская - девочки из исключительно интеллигентной семьи тоже то ли актриса, то ли звукорежиссер. Да и что говорить - я, например, вхожу, в свой развеселый 10 "а" всегда с этаким, знаете ли, чувством: "Какую свинью они мне подложат на этот раз?" Однако последнее время я ловлю себя на одной мысли... Ну, я не знаю, как бы это поточнее сказать, это мечта, скорее всего даже, а не мысль - мечта вновь пойти в школу учеником.

Раздался пронзительный звонок и в класс влетела ватага пятиклашек. Анастасия Викентьевна неодобрительно на прощание кивнула головой и степенно вышла из класса.


<Глава 1  
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

© Екатерина Кириллова, Инга Комлякова 2002
© Публикация terijoki.spb.ru 2002


На главную страницу

Rambler's Top100 page counter


© TAG Ltd., 2000,2001