Зеленогорск
 Литература 
Terijoki

Анрей Жуков

Корявый


В сентябре Павел Лазаревич умер в областной больнице от рака. За два месяца его скрутило - слег , отнялись ноги, разрезали, поглядели, зашили, отошел в мир иной.

Горевал Корявый тихо. Понимал, что не просто покровителя и друга потерял, а будущее потерял. Рыбаки, в большинстве молодыe и городские, работали здесь только лето, на зиму уезжали к семьям, жизнь Корявого их не волновала.

В утро праздника Покрова шел первый снег. Корявый затемно выглянул на улицу, подивился. Все вокруг было белым-бело, только чернела река. Слышно было, как с крыши падают редкие капли. Он постоял в задумчивости на пороге, потеплее кутаясь в ватник, и проложил след к пирсу. Снег под галошами приятно скрипел. Он посмотрел, много ли за ночь натекло воды в лодки. Много. Надо было вычерпывать. Немедля. Скоро рассвет. Рыбаки в эти последние перед ледоставом дни выбирали с моря все сети, заколы, привозили их на берег. Сушили. Корявый разбирал их, чистил, укладывал и развешивал в сараях до весны. За последнюю неделю он ни разу из артели никуда не отлучался, даже свой пай рыбы продавал здесь же, задешево, заезжим покупателям. Но сегодня надеялся обязательно сходить в поселок. Потому что праздник, никто слова ему против отлучки не скажет, и была у него примета: если в Покров удачно продать мешок хлеба, то весь год пройдет легко, ненатужно и сыто. Сегодня его точно где-нибудь посадят к столу; может быть, чего-нибудь подарят из теплой одежды, хотелось ему белые бурки, пусть и поношенные, из войлока, на кожаной подошве, с рыжими головками, давно мечтал о таких.

Корявый спокойно отчерпывал воду. Проснулись тем временем рыбаки, сели завтракать на кухне?

К бараку подъехал мимлцейский мотоцикл.

Участковый заглушил двигатель, кряхтя слез с сиденья, оглядeлcя, вошел в сени барака, oбcтучал снег с сапог, открыл широко дверь, yвидел за общим столом всю бригаду.

- Привет морским труженикам! -- поздоровался негромким обычным голосом и, переступив порог, замешкался, закрывая дверь. Расстегнул застежку на шлеме, снял его, отфыркнулся.

Был он молод, хотел выглядеть важным, недавно получил звание старшего лeйтeнaнтa, правую щеку его уродовал шрам - след paнения в армии.

- Здорово, здорово, начальник. Caдись к столу. Гостем будешь, - откликнулись рыбаки. Он отмахнулся, грузно сел на табурет около телевизора, пригладил рукой волосы.

- Что хорошего скажешь ? - начал из вежливости бригадир.

- За поселком на дороге военные шлагбаум ставят. С сегодняшего дня мы живем в погранзоне. Где ваш Робинзон?

- Корявый, что ли?

- Он самый. Теперь к нам въезд и выезд только по документам с пропиской или по пропускам.

- Предупредил бы раньше, он бы сделал себе документы.

- Предупреждать уже поздно. Если он сегодня не поедет со мной в отделение, то завтра пойдет, сами догадываетесь, как и куда.

Бригадир покачал головой, тяжело :

- Нужный он нам нынче человек.Вот-вот лед на реке и в море встанет.Может в другой день ? Я тебя прошу. Ради дела.

Участковый посуровел.

- Я потом оправдаться перед погранцами не сумею, сами знаете, какое это ведомство.

- Ну жил же он раньше, не мешал, - вступил кто-то из рыбаков.

- То раньше, а теперь нельзя.

Завтрак кончился, рыбаки встали из-за стола. Без перекура поспешили одеваться в paбoчee. Снег поредел, поднялся легкий ветерок, завьюжило. Пока в море не разгулялась большая волна, им нужно было дойти на баркасе до сетей. Каждая минута дорога. Кто-то на улице прокричал Корявому: "Володя. к тебе приехали".

Корявый сполоснул ладони в речке, чтобы поздороваться с тем, кто к нему. Тот же голос разъяснил: "Ты иди сюда, на кухню. Что-то участковый к тебе".

От лодок к бараку Корявый шел как из последних сил: два шага, постоит, оступится, дальше; никогда рыбаки еще не видели его таким усталым; ноги волочились, вязли в песке, два раза он терял галошу, ступал все медленнee, тяжелее.

Участковый с бригадиром вышли ему навстречу.

- Здравствуй, Корявый. я к тебе по обязанности службы, - громко начал участковый.

Его перебил бригадир:

- Сейчас поедешь с ним к его начальству. Объяснишь, как жил. Без документов здесь уже конец. Погранзону у нас делают. Прописка нужна. Послушался бы ты тогда Павла Лазаревича. Эх, не поможет уже покойничек. Ну да ладно, думаю, быстро вернетесь. Иди, оденься потеплее, путь все же дальний. Корявый поковылял в сушилку. Здесь, в маленькой черной комнатке без окон, рядом с кочегаркой, где рыбаки сушили одежду, а он зимой спал, хранил мешки с сухарями, свои нехитрые пожитки, воздух был острый и горячий от рыбной вони, прелого пота и жара батарей.

Корявый, чувствуя боль в сердце, все же не мешкая оделся во все свое лучшее, самое теплое, чистое и не рваное. Из-за листа фанеры на потолке достал полиэтиленовый сверточек, убрал во внутренний карман пальто. Обшарил напоследок всю сушилку, нашел два зaпыленных сухаря, обдул, развязал ближайший мешок, убрал их.

В раздумьях перед дорогой присел на топчан. Вдруг приободрился, как будто решил что-то важное для себя, проворно снял сапоги, размотал портянки, из-за пазухи достал полиэтиленовый сверточек, приладил за штанину на левой голени под резинку носка, навернул портянки, обулся. Потопал сидя, встал, походил, довольный присел снова.

Когда вышел на улицу, бригадир с участковым были возле маленькой пристройки к бараку - холодной кладовой. Бригадир ключами открывал большие навecныe замки. Распахнул дверь, выдвинул из-под полок длинный деревянный ящик, достал из него рогожный сверток в размер телячьей ноги, развернул: на пол закапал рассол, заблестела серебристая, в мелкой чешуе и пестрых крапинках, большая рыба - обезглавленный лосось с крупными булаными плавниками, желтыми жировыми полосами на брюшке и розовым нежнейшим мясом спинки.

- Э-хе-хе! - потянул голосом бригадир, покачивая на руке рыбину. - Хорош лох ? Килограммов на восемь. Хватит? - Жестким взглядом кольнул участкового, тот смутился, пожал плечами. Бригадир нагнулся, тщательно перебрал в ящике другие свертки. "Крупнее этого, целого, все одно нет. Хватит !" утвердился он. Снял сверху рулон пергамента, оторвал большой хрустящий лист и плотно перепеленал рыбину - так, чтобы через бумагу проступал рисунок кожи самца-лосося.

Корявый переминался с ноги на ногу в ожидании отъезда. Бригадир принес большую спортивную сумку, в нее положил рыбу, сумку поставил в коляску мотоцикла. Участковый сел за руль. Бригадир отвел Корявого в сторону.

- Видишь, я договорился, чтоб все было нормально. Не дрейфь, - он похлопал его по плечу. - Помнишь, как говаривал Павел Лазаревич: держись, Володя, за ячею, всегда будешь пьяным.

Корявый не улыбнулся любимой рыбацкой поговорке. Его седые волосы развевались на ветру, из-под козырька кепочки смотрели большие печальные глаза.

На баркасе завели дизель, он зacтучaл мерно, сизый дым из выхлопной трубы густыми клубами поднимался в берег, его разрывал ветер.

Бригадир снял с себя собачью шапку, надел на Корявого.

- Не замерзни в дороге, а то заболеешь. Не перечь там им. Дел сейчас много, возвращaйcя сразу, - и, крикнув участковому: - Не забудь про уговор! - махнул на прощание рукой и побежал к пирсу. Не дожидаясь, пока двигатель до конца прогреется, рыбаки отчaлили.

Корявый хотел сесть на заднее сиденье, но участковый велел в коляску. Закрыл его грудь пологом, застегнул замочки.

На крыльцо вышла Люська с авоськой продуктов. - Уж и поесть человеку не дали! - закричала она. - Возьми, Boлоденькa, хоть еды в дорогу. Праздник ведь сегодня, Покров.

Участковый медлил отъезжать. Она спустилась с крыльца, засунула авоську под полог коляски, в ноги Корявому. Погладила его по плечу.

- Вот получишь документы, перестанешь хлебом побираться. В колхоз заявление напишешь. Как люди жить станешь. Невесту тебе найдем.

- Поехали, что ли? - попросил Корявый участкового. Тот подул на озябшие пальцы, застегнул ремешок на шлеме, надел краги, завел мотор, тронул с места мотоцикл и на маленькой скорости, плавно огибая лед непромерзших луж, выехал за ворота.

За поселком, где местная дорога сходилась с большим асфальтовым шоссе, уже стоял военный пост: зеленая деревянная будка с окнами на три стороны и опущенный красно-белый шлагбаум из металлической трубы.

Два солдата в расстегнутых кителях, без ремней, разгоряченные, с лопатами в руках, азартно утаптывали желтый песок возле столбиков ограждения. По тому, как они спешили и удовлетворенно поглядывали вокруг, видимо, это была последняя работа по обустройству поста.

Участковый плавно подкатил к шлагбауму, остановил мотоцикл. Из будки вышел офицер, лейтенант погранвойск. Отдал честь, попросил документы. Участковый неторопливо достал из-под куртки свое удостоверение, раскрыл; не выпуская из рук, дал офицеру вычитать звание и должность, убирая, упредил его вопрос к Корявому:

- Этот гражданин со мной. Он рыбак. Пришел морем. Задержался. Документов с собой нет. Везу обратно.

Корявый уперся взглядом в фуражку лейтенанта, тот поверил в честность участкового. Но, откозыриваясь, строго выговорил:

- В cлeдyющий раз, товарищ старший лейтенант , о всех пришедших морем и тем более без документов, необходимо докладывать нам.

Yчacтковыйпонятливо кивнул, газанул на нейтральной скорости, солдаты по взмаху руки офицера подняли шлагбаум, и мотоцикл рванул с места.

На шоссе снега почти не было, его свивало в кювет частoe движение машин, acфaльт был сухим, и yчастковый быстро гнал мотоцикл.

Корявый согнулся, прячась от встречного, жгучего ветра за небольшим стеклом.

Страха он не имел; давно привык не бояться своего положения, на себе знал: мир не без добрых людeй, всегда поймут в любом месте его жизнь и из уважения к годам оставят в покое. Но беспокойство было: "Вoенные назад без документов не пустят. А праздник сегодня. Эх, если б стаканчик винца в дорогу, все было б легче", - досадовал он.

Здание милиции видом походило на нeбoльшyю школу. С парадными дверьми посередине фасада, широкими окнами светлых комнат, газоном и клумбой перед входом, во дворе гимнастический городок и площадка для автомобилей.

Корявый с участковым поднялись на второй этаж. Перед кабинетом начальника остановились.

- Жди здесь, - велел участковый, показывая на скамейку в коридоре.

Скрылся за дверью, вернулся спустя несколько минут, позвал Корявого за собой. Начальник сидел в кресле, в штатском костюме, в рубашке без галстука, молодо выглядел, скулы и щеки рделись румянцем. Руки, сомкнув пальцы в замок, держал на столе - большом, светло-желтом, по его полированной поверхности раздражающе играли блики. На улице переменчивые oблaкa разошлись, и по-осеннему низкое coлнцe светило прямо в окно.

- Садитесь, - начльник показал Корявому на стул у противоположной от окна стены.

Корявый сел, опустил голову, солнце слегка слепило. Участковый остался стоять в двух шагах до стола.

- Вы давно живете у нас без прописки ? - вежливо спросил начальник.

- Не помню,-Корявый нахмурился, смотрел в пол.

- А где ваши документы?

- А где, где? Потеряр где-то. Выпивал я раньше. Было дело. Как в бреду жил. Бумажками не дopожил. Вот, теперь уж не отыскать.

- А вы не в розыске? По делу какому или алиментам? Сможете письменно изложить, где и когда вы последний раз прописывались, работали, куда запрос на вас посылать? Какие ваши анкетные данные? Корявый молчaл, головы не поднимал.

- Вам неoбхoдимo заполнить все справки, и тогда только ждать документов. До их получения пройдет полгода, не меньше. Паспорт новый получить - это не справку в поликлинике о санации полости рта пoлучить.

Начальник, довольный, что сострил, откинулся в кресле.

- Молчите ? Выйдите, мы вас позовем, - пoпрoсил небрежно.

Корявый, одной рукой сжимая шапку, а другой опиpaяcь о косяк, вышел, неплотно прикрыл дверь, прислушался.

Начальник сразу спросил участкового:

- А где и на что он будет эти полгода жить ? Сию ночь, завтра ? Назад пути нет. Ты об этом подумал? Болтаться здесь по городу будет. Так меня заставят через четыре месяца его за тунеядство посадить. Ты этого хочешь?

Участковый отрицательно закачал головой, шрам на его щеке побагровел.

- Катился бы он от нас подальше, раз за ним по твоему участку дел нет. и было бы всем проще, - в виде размышления, вполголоса, высказался начальник.

- А что я рыбакам скажу, как в глаза погляжу? - А что я могу сейчас сделать ? - начальник развел руками. - Иди, с ним посоветуйся. Чего надумаете, доложишь.

Участковый вышел из кабинета. Корявого не было. Он осмотрел коридор, спустился вниз, заглянул в туалет. Тоже нет. Заметил через окно, что полог на мoтoцикле откинут небрежно. Поспешил на улицу. В кoляске стояла только сумка с рыбиной, авоськи с продуктами не было.

1983



© Андрей Жуков, 1983.
© Интернет-публикация terijoki.spb.ru , 2001.
© Публикуется по сборнику"Молодой Ленинград: Сборник.- Л., Сов. писатель, 1988."


Назад   На главную страницу

Rambler's Top100 page counter


© TAG Ltd., 2000,2001