Et ceTERa

Et cetera - и так далее, и прочее, и тому подобное (франц.).
Здесь у нас будет что-то вроде газетной колонки, где разные авторы-колумнисты будут периодически осмысливать, обозревать, дискутировать и фантазировать.
Как принято говорить в таких случаях, мнение редакции и авторов могут и не совпадать.

Выпуск 6. Декабрь 2006.

ЗАВТРА БУДЕТ ЗАВТРА (рождественская история)

     Жена взяла отпуск и уехала к маме. А Лева загулял. С кем не случалось,
пусть бросит в него камень. Ручаюсь, не добросит, по причине слабого здоровья. Иной причины такой кислой добродетели представить не могу. Лева и раньше-то не был образцовым семьянином, а тут просто пошел вразнос, тем более - время! Время-то, граждане! Конец года! Что не сделано, все равно сделать не успеешь, раз. Кругом все гудит, взрывается, беснуется, бегает за подарками, два-с. И пьет, пьет! А где вино, там... женщины, а где женщины, там вино. Cibus, somnus, libido, per hunc circulum curritur (голод, сон, желание, вот круг жизни человека). Ежели вы спросите, как Лева встречал Новый Год, он на это сможет ответить только приблизительно: скорее всего, лежа. А где и с кем, вообще не сможет. Предпраздничный угар плавно перешел в послепраздничный, и все бы ничего, но числа третьего... или четвертого?.. в одной компании он встретился с Лизой... И все изменилось... То есть нет, количество алкоголя осталось примерно тем же. Интонация поменялась. Минут через двадцать после знакомства они чуть не подрались, и подрались бы - друзья растащили. Но с первого взгляда он уже знал, что никуда ему от нее не деться. Она бросилась на него, как тигрица. Aut futue, aut pugnemus. Короче, шестого он очнулся почему-то дома в состоянии, которое обычным похмельным синдромом не назовешь. Римляне называли это taedium vitae (отвращение к жизни). Описывать не буду, ибо неописуемо. Кое-как выполз Лева из дому, боясь оставаться наедине с колющими и режущими предметами. Странная мысль заползла ему в голову: исповедаться. В свою зеленогорскую церковь не пошел, там всегда полно знакомых, поехал в Озерки. Он давно уже заприметил из окна электрички голубые купола, все думал, как там?.. Там было обыкновенно. И батюшка попался душевный, обхождения самого демократического. Лева ему все и выложил.

- Крещен? - спросил батюшка, воротя нос от Левиного выхлопа.
- Крещен.
- С женою венчан?
- Нет, мы так... В загсе...
- Сколько лет с женой живешь?
- Тринадцать.
- Так вот ты тринадцать лет прелюбодей, а теперь дважды, и трижды!.. И в храм грязь свою тащишь, с похмелья утробу тешить! Вон отсюда, паскудник! Вон, пьяница! Вон! Вон!..

     С этими словами батюшка широкой тяжелой лентой, висевшей у него на шее (не знаю уж, как называется) благословил Леву, да по морде! да с размаху! да крест накрест! да еще! еще! да по затылку! когда Лева, под изумленный гул прихожан, побежал к выходу...

     И что бы вы думали - полегчало! Недаром сказано у классика: с похмелья пропотеть - первое дело. Опять же, пропотел Лева не только физически, но и так сказать, морально. Стыд (pudor) омыл душу, сердце забилось ровнее, глаза раскрылись, ссохшиеся легкие развернулись, вдохнули живительный воздух оттепели. И - захотелось пива.

     Беспечно фланирующего с бутылкой пива (Tuborg) Леву обогнала молодая женщина. В черной обтягивающей юбке по колено, в чулках с широкими швами сзади, на шпильках, в микроскопической шляпке на белокурых волосах, она явно работала под Мэрилин. Лева невольно ускорил шаг, чтобы не отстать. "Я Лева, - подумал он, - Я Лева, это клево".

     Уже надо было ехать на вокзал, встречать жену. Тяжелые сумки и все такое. Теща, как бы ни была больна, все лето ползала на своих слоновьих ногах по огороду и по окрестному лесу. "Детям надо помочь". Но на вокзал Лева не поехал. Nescio quid ferox decrevit animus intus. (не знаю, что моя одичалая душа решила внутри меня). Позвонил Лизке, договорились встретиться после ее работы...

     В Зелик Лева возвращался на последней электричке. Сил не было даже думать о том, что жена сидит уже полдня в пустой квартире, ждет его. Надо будет чего-то врать... На Удельной в вагон вошел нарядный пьяноватый мужичок, с цветами, с тортом, с каким-то продолговатым свертком. Долго усаживался, то клал цветы на скамейку напротив, то снова брал их в руки, поправлял громадную прозрачную коробку, еле уместившуюся на сиденье. Видно было, что с таким хозяйством мужичку ездить непривычно. Наконец уселся, как следует ослабил галстук и задремал. Отключился и Лева, да так, что подскочил уже у самого Зеленогорска. В вагоне никого не было. Не было и мужичка в галстуке, с цветами и тортом. Продолговатый сверток сиротливо лежал на скамейке. Схватив его, Лева бросился к выходу и успел выскочить в уже закрывающиеся двери. Под фонарем на платформе надорвал бумагу - там была ткань, гладкая на ощупь, непонятного цвета. Лева немного повеселел. Проклевывался уже какой-то... сюжет, что ли, для объяснений с женой. Ткань, судя по всему, была недешевая. Обдумывая частности, он шагал домой, как вдруг гениальная идея блеснула в голове. Он свернул на Комсомольскую, к маме.

Мама открыла растрепанная со сна, в халате поверх ночной рубашки, перепуганная:
- Левушка, случилось что? Время-то, погляди...
- Ничего не случилось, ма. Я с работы, проспал в электричке... Пришлось на работу выйти, не смог Люську с поезда встретить. Я вот подарок ей купил, погляди.
Мать, пощупав ткань, ахнула:
- Ты знаешь, что это такое? Столько денег грохнул!
- В том-то и дело, что не грохнул. Нет у меня денег. Мужик у подъезда стоит, ждет. Не дашь, мам?
Мать постепенно просыпалась, приходила в себя. Пошла в комнату, шаркая тапками.
- Ох, Лева... Дам, конечно. Ты знаешь, на что я их откладываю...
- Мам, я отдам! С получки...
- Ох, Лева. Когда ж ты их отдавал... Иди домой, Люся не спит, волнуется. Иди.

     Она сунула деньги ему в руку, вытолкала на лестницу. Лева веселым колобком скатывался вниз, думал: "Я Лева, это клево".

     Жена и вправду не спала, сидела на кухне зареванная, шмыгала распухшим носом. Он полез чмокнуть в щеку, но она защитилась от него локтем, ушла в спальню.
- Давай спать. Мне с утра на работу.
- Люсь, прости... Я проспал... Аж до Кирилловского доехал... В фирму утром вызвонили, там запарка...
Люся не отвечала.
- Люсь... Я тебе подарок купил. Глянь...
Люся развернула ткань, погладила ее ладонью, отодвинула от себя, отвернулась к стене.
- Свет выключи. Если б ты знал, как я устала... Завтра поговорим.
Лева тоже лег и сразу стал куда-то проваливаться. Тут Люся перелезла через него, прошлепала в прихожую.
-Деньги опять у Юрки занял? - говорила она, роясь в кошельке, - Завтра же отдашь. С ума сошел, такие вещи покупать...
Лева ушам не верил, слыша благостный, ни с чем не сравнимый шелест денег. Полчаса назад у него не было ни копейки. "Я Лева, - снова подумал он, - Я Лева, это клево".
Люся легла и тотчас же уснула, как умерла. Зазвонил телефон. Лева сразу понял, кто это, вскочил, с колотящимся сердцем снял трубку. -Лефка, я согласна, - громко, на всю квартиру звучал в трубке Лизкин голос, - рожу тебе ребеночка.
- Я... я не просил, - не понимая, что говорит, деревянным языком выговорил Лева.
- Дурак. Я все равно рожу.
Лева молчал.
- Ладно уж, спи дальше, - и Лиза повторила Люсины слова, - Завтра поговорим.
Лева постоял в темноте, сгреб со стола деньги, попытался разглядеть купюры. Не получилось. Он сунул их в карман брюк, а мамины деньги спрятал в lycosoura, не скажу куда. Лег рядом со спящей женой, успел подумать: "завтра будет завтра", и провалился в сон, как будто ему повесили на шею мельничный жернов и кинули в воду.

 

     В это самое время в бездонной высоте зажглась юная звезда, чистая и ясная, и чище и ярче засияли в ее лучах старые звезды неба. Иосиф, стоявший во дворе под яблоней, услышал скрип дверей и обернулся. Пожилая женщина с доброй усмешкой смотрела на него из приоткрытой двери хлева.
- Входи, входи же скорей, - сказала она, - Холоду напустишь.
И, поняв немой вопрос в его глазах, добавила:
- Все благополучно. Мальчик.
С поднявшимся к горлу комом Иосиф перешагнул порог и прикрыл за собою дверь. В полумраке хлева на белых пеленах лежал младенец. Был он чист и ясен, как та юная звезда на небосклоне. Казалось, что он светится, и слабым отсветом его света была бессильная улыбка Марии. Иосиф опустился на колени перед низким ложем, взял в горсть маленькие ножки младенца, как берут воду из ручья измученные жаждой путники, приник губами к стопам его. Потом поцеловал прозрачную, почти бестелесную руку Марии. Молитва рождалась в его душе, но не летела сегодня молитва к небесам, оставалась здесь, льнула к младенцу...

     Где-то далеко-далеко запел петух, возвещая приход нового дня, того самого завтра, которое ведь должно же когда-нибудь наступить.

 

Добавьте Ваш комментарий :

Ваше имя:  (обязательно)

E-mail  :  (не обязательно)

ОБЯЗАТЕЛЬНО - введите символы с картинки - цифры и латинские буквы.
Регистр не имеет значения - вводите маленькие буквы.
Цифра ноль - всегда перечеркнута.
Если не можете прочесть - перезагрузите страничку.

This is a captcha-picture. It is used to prevent mass-access by robots. (see: www.captcha.net)   

Комментарии

1. 2007-01-11 19:51:36 с градусов ()
Приятно удивлен уровнем классического образования моих читателей. Ни одной просьбы о переводе латинской фразы в середины текста. Или просто неинтересно? С. Градусовъ

2. 2007-01-12 12:52:17 Гога ()
а вы, батенька, ревнивы и обидчивы, как я посмотрю...

3. 2007-01-13 13:29:52 Сергей Градусовъ ()
да нет, не очень, просто думал, что вообще никто сюда не заходит. Проверил, даже очепятку допустил, вижу, читают, очень рад


Таинственная находка. (19.05.07).
Памяти Михаила Ульянова. (27.03.07).
"ПРЯХИ или МИФ ОБ АРАХНЕ". ПРОЩАЛЬНАЯ УЛЫБКА (опыт пристального чтения). (23.02.07).
Крысолов или немного выборгского мистицизма. (06.02.07).
Кошки-мышки. (20.01.07).
ЗАВТРА БУДЕТ ЗАВТРА (рождественская история). (24.12.06).
30 ОКТЯБРЯ. (12.11.06).
РУКОПИСИ ГОРЯТ. (25.10.06).
АМЕТИСТОВАЯ ЧЕТВЕРТНАЯ, ГДЕ ТЫ. (30.09.06).
СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ. (06.08.06).
ЗВЕЗДА С ЗВЕЗДОЮ. (19.06.06).


 

Rambler's Top100 page counter

© terijoki.spb.ru 2000-2016 Использование материалов сайта в коммерческих целях без письменного разрешения администрации сайта не допускается.