Источники: Из воспоминаний Вадима Андреева, старшего сына Леонида Андреева (повесть «Детство», Советский писатель, М., 1966 г.)
Фотографии К. Буллы, октябрь 1912 года, из фондов ЦГАКФФД.
Цветные фотографии (автохромы) Леонида Андреева, 1910 г., из фондов Русского архива Университета г. Лидса, Великобритания.
Летом 1907 года отец купил небольшой участок земли около финской деревушки Ваммельсуу, по-русски Черной речки, в шестидесяти верстах от Петербурга. Впоследствии отец прикупил у соседних крестьян маленькие куски необработанных полей, так что в общем получилось именье десятин в семь-восемь. Посередине чистого поля, на небольшом возвышении, открытом четырем ветрам,— до ближайшего леса было больше версты,— отец начал строить дом. Заложили большой каменный фундамент, и вот из снега начал расти огромный рыжий деревянный сруб. Когда в мае мы приехали на Черную речку, дом еще не был готов — только начали снимать леса. Во дворе были сложены кучи красной кровельной черепицы, штабеля гигантских двенадцативершковых бревен, толстенных досок и груды кирпичей, изразцов и строительного материала. После того как мы переехали в дом, пахнувший краской и смолою, еще несколько недель продолжалась разгрузка двора. Спешно заканчивались постройки дворницкой и бесчисленных сараев — дровяных, каретных, конюшен, сеновалов, ледников и погребов. Внизу, под семисаженным обрывом, на берегу реки строили купальни, здание для водокачки и две пристани: одну — поставленную на бревнах, вбитых в дно (ее снесло первым же ледоходом), и другую — плавучую, на громадных просмоленных бочках, с высокой белой решеткой. Эту пристань зимой вытаскивали на берег, и она лежала, полузасыпанная снегом, похожая на скелет доисторического чудовища.
[...]
Участок земли, купленный отцом, был совершенно гол, деревья росли только на обрыве, спускавшемся к реке, да перед окнами детских торчала одна-единственная чахлая березка. Поспешно, не в сезон, было посажено около сотни деревьев, из этой первой посадки принялись всего пять-шесть берез да три сосны,— в глинистой финляндской ночве с трудом росла даже картошка. Летом почерневшие скелеты деревьев были выкорчеваны, и во всем саду не оставалось ни кусочка тени — лето было жаркое, от солнца спасались в комнатах.
[...]
Дом, построенный по рисункам отца [Л.Андреев сделал эскизы дома, а собственно проект составил архитектор А.А.Оль], был тяжел, великолепен и красив. Большая четырехугольная башня возвышалась на семь саженей над землею. Огромные, многоскатные черепичные крыши, гигантские белые четырехугольные трубы — каждая труба величиной с небольшой домик,— геометрический узор бревен и толстой дранки — все в целом было действительно величественным. Года через два дом перекрасили прозрачной краской, сквозь которую проступал рисунок дерева,— из рыжего он стал сине-черным, сделавшись еще красивее, но вместе с тем мрачней и тяжелее.
[...]
На пятнадцать комнат было двадцать печей. В детских — белые глянцевитые кафели с вытравленными по краям черными рисунками — схематические вороны, деревья, человечки. Такими же белыми блестящими кафелями были покрыты печи у отца в спальной, в бабушкиной комнате, в людских и в наших с Ниной комнатах. В передней и в гимнастической — голубые, матовые, во всю стену, тяжелые печи. Синяя печка в башенной, серо-зеленый, цвета морской воды, грандиозный, величиною с доменную печь, с деревянными колоннами по углам, камин в столовой. Впрочем, в столовой кроме камина были еще две печки — одна серо-зеленая и другая темно-красная с длинной уютнейшей лежанкой. В кабинете Анны Ильиничны — серая громада, грозившая провалить пол и обрушиться в детские. Наконец, зелено-голубой камин в отцовском кабинете и третья, темно-зеленая печь, в библиотеке. Зимою все эти печи съедали больше сажени дров ежедневно, но в мороз в комнатах было холодно, по утрам в умывальниках замерзала вода и лопались трубы водопровода.
[...]
В эту, предпоследнюю свою весну отец еще старался бороться с нездоровьем. Уверенный в том, что физический труд ему доставляет облегчение, он много работал в саду. Отец прочистил несколько канав, занялся огородом, в котором все равно нечего было сеять — все семена в деревне были съедены.
Порою мы с отцом старались остановить разрушение дома: замазывали цементом трещины в огромном, выгнув¬шемся под тяжестью дома фундаменте, забивали паклю, вылезшую между бревен и висевшую черными клочьями, заменяли разбитые черепицы на крыше, но, конечно, все наши попытки остановить неминуемое разрушение дома ни к чему не вели: начиная с четырнадцатого года не было произведено ни одного серьезного ремонта, и вся огромная, медленно оседавшая деревянная постройка была обречена на гибель
[...]
Летом 1920 года, окончив гимназию в Гельсингфорсе, я вернулся на Черную речку. Наш дом, заболевший еще при жизни отца, медленно и тяжело умирал. Издали между тонкоствольными березами и еловыми острыми вершинами я увидел четырехугольную, знакомую башню с прозрачным кружевом высоких перил, резко осевшую набок. Она была похожа на большую уродливую шапку, надетую набекрень. Острая игла громоотвода наискось прорезала ослепительный июльский небосвод.
Шестивершковые бревна подгнили на юго-восточном углу дома, и когда я поднялся по узкой лестнице мимо темных, с детства привычных и родных тайников и закоулков, после того, как я заглянул в пустой, огромный бак, где на дне лежали запыленные песок и уголь — водокачка давно уже не действовала, и, шагая по скрипучим, расшатанным ступенькам, выбрался наконец на верхнюю площадку башни, мне показалось, что земля сдвинулась со своей оси. Горизонт шел вбок, деревья внизу росли, пригибаясь к земле, одна из огромных белых труб, примыкавшая к северной стороне башни, откачнулась в сторону. Пока был жив отец, все недомогания нашего дома казались временными и легко устранимыми. Теперь я почувствовал, что все летит к черту, что самое незыблемое, самое крепкое, что было у меня в детстве,- дом, в котором я жил двенадцать лет,- как корабль, давший смертельный крен, еще живет и дышит только в силу давней привычки.
В столовой текла крыша. Картина Рериха - черные вороны на скалах и бледно-зеленое море между черными островами - покрылась пятнами плесени. Глубоко прогнулась огромная балка - полтора аршина в поперечнике,- поддерживавшая потолок. Во многих комнатах были выбиты зеркальные окна и на полах образовались непросыхающие черные круги сырости. Стеклянная дверь на террасу покосилась и закрывалась с трудом. Механизм больших часов в столовой был украден - остался только пустой, с поцарапанной полировкой, деревянный футляр. На нижней террасе выгнулись дугами громадные столбы, поддерживавшие верхний, открытый балкон. Щели в фундаменте, которые мы замазывали с отцом цементом в 1918 году, образовались наново, еще шире, еще отвратительней.
В кабинете и во всех других комнатах были сняты ковры - от этого стены казались еще выше. Крашеные полы с быстро протоптавшимися дорожками были уродливы и неопрятны. В маленькой башенной комнате, где я поселился, порвалась суконная обивка стен, из-под нее вылезала голая, пожелтевшая от времени фанера.
[...]
В 1924 году уже совсем развалившийся, мертвый дом был продан на снос за долги вместе с семью десятинами земли. Теперь там, на его месте и на месте сада,- пахота, поля ржи и картофеля. Земля вернула себе тот облик, какой она имела до 1908 года, до того времени, когда мы поселились на Черной речке.
/ Из воспоминаний Вадима Андреева, старшего сына Леонида Андреева (повесть «Детство», Советский писатель, М., 1966 г.) /
С любезного разрешения Ричарда Дэвиса (Richard Davies), Русский архив Университета г. Лидса, Великобритания, публикуем несколько цветных фотографий, выполненных Леонидом Андреевым в 1910 г. в Ваммельсуу в технике автохром. Реставрацию фотоснимков выполнил Григорий Утгоф.
Несколько цветных фотографий, выполненных Леонидом Андреевым в 1910 г. в Ваммельсуу в технике автохром из фотоальбома "Leonid Amdreev. Photographs by a Russian writer" ("Леонид Андреев. Фотографии, выполненные русским писателем"), выпущенным Ричардом Дэвисом (Richard Davies) в 1989 г. в Лондоне с предисловием Ольги Андреевой-Карлайсл. Публикуются с любезного разрешения Ричарда Дэвиса.
/ Благодарим Ричарда Дэвиса, ISL, vaga_land, eugene_eu и ilja_auslender за помощь в подготовке материала. /
Другие материалы о Л. Андрееве на нашем сайте:
Борис Казанков. Леонид Андреев в Финляндии,
Константин Виноградов. Вилла "Аванс" (о Л. Н. Андрееве),
Н. В. Григорьева. Из кн. "Путешествие в Русскую Финляндию" (о Л. Н. Андрееве),
Б. К. Зайцев. Воспоминания о Л. Н. Андрееве,
К. И. Чуковский. Леонид Андреев,
Леонид Андреев в Ваммельсуу (из дневника Ф. Фидлера).
Обсудить статью на форуме.
Последние комментарии:
