История Интересности Фотогалереи Карты О Финляндии Ссылки Гостевая Форум English version
Поиск по сайту:  © Search script adapted from spectator.ru

К. И. ЧУКОВСКИЙ В КУОККАЛЕ

Борис Казанков

Замечательный советский писатель, критик, детский поэт, литературовед, переводчик Корней Иванович Чуковский (1882-1969) около десяти лет прожил в поселке Куоккала (Репино). Здесь, бывая у И. Е. Репина в "Пенатах", он узнал многих виднейших деятелей русской культуры. К художнику приезжали А. М. Горький, В. Г. Короленко, Л. Н. Андреев, В. В. Маяковский, Ф. И. Шаляпин, Л. В. Собинов, В. А. Серов, А. И. Куинджи, А. И. Коровин, В. В. Стасов, А. К. Глазунов, А. Ф. Кони, академики И. П. Павлов, В. М. Бехтерев и многие другие.

Первоначально Чуковский поселился неподалеку от железнодорожной станции, в доме с "несуразной башенкой", после того, как был подвергнут преследованиям царских властей за издание противоправительственного сатирического журнала "Сигнал".

"Когда в 1907 или 1908 году я приехал в Куоккалу, - писал К. И. Чуковский, - мне говорили шепотом, что на даче "Ваза" скрывались большевики".

Тогда же состоялось знакомство с Репиным. Илья Ефимович был старше Чуковского почти на сорок лет, но отнесся к нему с симпатией и интересом, быстро переросшими в искреннюю привязанность. "Я так рад соседству К. И. Чуковского... - сообщает он А. Ф. Кони. - Его феноменальная любовь к литературе, глубочайшее уважение к манускриптам заражает всех нас".

Как и Репин, Чуковский жил с семьей в Куоккале круглый год. Путеводитель той поры сообщал, что в Куоккале "лучшие дачи на берегу моря... довольно дороги; более дешевые расположены за железной дорогой, дальше от моря". Поэтому первое время Чуковский, снимал дачу вблизи железнодорожной станции, позднее - ближе к морю. Одно время Чуковский арендовал дачу П. С. Анненкова, бывшего народовольца. Тогда же Чуковский подружился с его сыном Юрием, вскоре проявившим себя талантливым художником. Через некоторое время у Чуковского появляется возможность переехать в более удобное помещение при содействии Репина:... "Он купил на мое имя ту дачу, в которой я жил тогда (наискосок от Пенатов), перестроил ее всю от основания до крыши, причем сам приходил наблюдать, как работают плотники, и сам руководил их работой. Уже по тому изумлению, с которым он встречал меня в позднейшие годы, всякий раз, когда я приходил возвращать ему долг (а я выплачивал свой долг по частям), можно было видеть, что, покупая мне дачу, он не ждал возвращения затраченных денег".

Виктор Шкловский, не раз бывавший в доме Чуковского в предреволюционные годы, описывает ее в книге "Жили - были": "Дача выходит в море нешироким и не покрашенным забором. Дальше от моря участок расширяется. Дача стоит на берегу маленькой речки. Она двухэтажная, с некоторыми отзвуками английского коттеджа. У Корнея Ивановича кабинет в верхнем этаже дачи. К нему даже зимой приезжают писатели".

Многие десятилетия простоял этот деревянный дом. В последние годы он принадлежал Дачному тресту, и даже не был взят под охрану государства как историко-культурный памятник. Летом 1986 года в доме вспыхнул пожар, спасти здание не удалось... Его адрес был: Солнечное, Пограничная ул., 3.

Помимо Ильи Ефимовича Репина гостями этого дома были жители той же Куоккалы: театральный режиссер и искусствовед Н. Евреинов, художник и первый иллюстратор блоковских "Двенадцати" Юрий Анненков. Приезжали и ранее знакомые с Чуковским Леонид Андреев, Александр Куприн, Сергей Сергеев-Ценский. Сам Чуковский в своих мемуарах вспоминает Алексея Толстого, Сергея Городецкого, Аркадия Аверченко, Сашу Черного, Бориса Садовского, певца Леонида Собинова.

Каждое лето Куоккала оживала, и вместе с дачниками сюда переносились отголоски литературно-художественной и общественной жизни столицы. До 1912 года на даче в Куоккале жил Николай Федорович Анненский, народнический общественный деятель по статистике, брат выдающегося поэта-лирика Иннокентия Анненского. У Николая Федоровича жил его ближайший друг писатель В. Г. Короленко, гостили историк Е. В. Тарле, сотрудники литературно-политического и научного журнала "Русское богатство" (его редактировали Н. Анненский и В. Короленко).

В 1909 году Чуковский уговорил писателя С. Н. Сергеева-Ценского провести в Куоккале зиму и снял для него дачу "Казиночка" на которой и сам жил прежде. Писатели и художники, жившие в Куоккале, бывали у Чуковского, но особенно оживленным его дом становился в воскресные дни. "К вечеру, - вспоминает один из современников, - когда закат зажигал черные сосны прохладным огнем, дом оживал. Являлись гости, соседи или из Петербурга, закипали споры о символизме, о революции, о Блоке, о Чехове". Сам Чуковский рассказывал позднее, как "вокруг чайного стола затевались бурные, молодые, часто наивные споры: о Пушкине, о Достоевском, о журнальных новинках, также о волновавших нас знаменитых писателях той довоенной эпохи - Куприне, Леониде Андрееве, Валерии Брюсове, Блоке. Часто читались стихи или отрывки из только что вышедших книг". Читали вслух не только современную, но и классическую русскую и иностранную литературу: "Дон Кихота", "Медного всадника", "Калевалу"...

Участниками этих литературных "воскресений" бывали писатели Алексей Толстой и Аркадий Аверченко, поэты Осип Мандельштам, Велемир Хлебников, Давид Бурлюк, А. Е. Крученых, художники Ю. П. Анненков, Ре-Ми (Н. В. Ремизов), С. Ю. Судейкин, Б. Григорьев...

Вероятно, наллыв гостей и вызвал у Чуковского мысль о собирании автографов. Но решил он эту задачу иначе, чем Куприн, предоставивший своим гостям расписываться на столе. Осенью 1913 года Чуковский, по совету художника И. Бродского, смастерил самодельный альбом, на заглавном листе которого Борис Садовский написал: "Наследник и соумышленник Шевченки, Сюда с искусства ты снимаешь пенки..." Репин тут же придумал название рукописного альманаха: "Чукоккала". Так же окрестил он и дом Корнея Ивановича.

Вскоре на страницах альманаха стали появляться рисунки, шаржи, поэтические экспромты, изречения... - "Чукоккала" полюбилась гостям. Художник А. Арнштам, сотрудничавший когда-то в "Сигнале", нарисовал для нее обложку, изобразив Чуковского на берегу Финского залива, по которому плывут писатели, поэты, художники, спешащие оставить свои автографы в "Чукоккале".

Весной следующего, 1914 года, И. Е. Репин сделал свой первый вклад в эту коллекцию, передав Чуковскому рисунок, изображающий его и трех других людей во время уборки упавшей сосны на дорожке "Пенат". Эти "Бурлаки в Пенатах" открыли коллекцию "Чукоккалы". Главная особенность "Чукоккалы" - юмор, - отмечал позднее ее собиратель.

Корней Иванович вел это собрание до последних дней своей жизни, когда оно достигло объема 700 страниц. Помимо автографов русских писателей встречаются в "Чукоккале" рисунки Мстислава Добужинского, Бориса Григорьева, Сергея Чехонина, Представлены в этой коллекции и деятели театра; Шаляпин, Собинов, Евреинов, Качалов. Есть в "Чукоккале" английские писатели - Оскар Уайльд, Герберт уэллс, Артур Конан-Дойль. Стихи, шаржи, документы (вырезки из газет, объявления), кораблики из бумаги, которые складывал Горький, "окно Чукроста" Маяковского.

В дореволюционные годы "Чукоккала" насчитывала несколько десятков страниц. Репин в ней представлен несколькими рисунками. Один изображает немецкого рабочего, вывозящего кайзера Вильгельма на тачке (1914 г.). На другом изображены гости Корнея Ивановича - "Государственный совет в Чуоккале". Многие годы пополнялся уникальный альманах, а в 1979 году, после смерти писателя, он был выпущен издательством "Искусство" с факсимильным воспроизведением автографов и яркими комментариями -воспоминаниями Чуковского.

Летом 1915 года у Чуковского часто бывал Владимир Маяковский. Выиграв 65 рублей в лотерею, он снял комнату в Куоккале. Но денег на еду ему не хватало. Позднее, в автобиографии "Я сам" поэт пишет; "Установил семь обедающих знакомств. В воскресенье "ем" Чуковского, в понедельник - Евреинова и т.д. В четверг было хуже - ем репинские травки. Для футуриста ростом в сажень - это не дело". В доме Корнея Ивановича Маяковский читал свои стихи, в том числе и новые, написанные в тот же день или накануне. "Эти чтения происходили так часто, что даже семилетняя дочь запомнила кое-что наизусть", - пишет Чуковский.

В июне 1915 года такое чтение стихов застал на террасе дома Репин. Стихи ему понравились, и тут он пригласил поэта в "Пенаты", чтобы написать его портрет. Правда, Репин написал не портрет, а лишь набросок-рисунок. Маяковский не остался в долгу: он сделал несколько портретов самого Репина в шаржированном виде, в том числе и в доме Чуковского. На одном из них он изобразил Репина вместе с Чуковским, склонившимися друг к другу во время захватывающего их обоих разговора. "В те годы он рисовал без конца, свободно и легко - за обедом, за ужином, по три, по четыре рисунка - и сейчас же раздавал их окружающим", - пишет о Маяковском в своих мемуарах К. И. Чуковский. Его сын Николай добавляет: "Сидя у отца моего в кабинете, в большом обществе, и кого-нибудь слушая, они (Репин и Маяковский. - Б. К.) обычно что-нибудь рисовали. Один в углу, другой - в другом".

Рисунки Маяковского вызывали одобрение Репина: "Самый матерый реалист. От натуры ни на шаг и чертовски уловлен характер". По вечерам Репин заходил к Чуковскому и вместе с Маяковским все уходили по направлению к Оллила, в ближайшую приморскую рощу. В это время Маяковский продолжал работать над поэмой "Облако в штанах". Текст поэмы он обычно сочинял во время прогулок по берегу Финского залива. По свидетельству Чуковского, стремительное хождение по берегу, во время которого поэт бормотал стихи, иногда останавливаясь, чтобы записать рифму (чаще всего на папиросной коробке), длилось по несколько часов. "Подошвы его стерлись от камней, - писал Чуковский, - нанковый синеватый костюм от морского ветра и солнца давно уже стал голубым, а он все не прекращал своей безумной ходьбы".

Иногда Маяковский проходил по 12-15 верст, повергая в смятение дачников. "Дачники смотрели на него с опаской, - рассказывал Чуковский. - Когда он захотел прикурить и кинулся с потухшим окурком к какому-то стоявшему на берегу джентльмену, тот в панике убежал от него".

Громадная фигура Маяковского проходит через все литературное творчество Чуковского: сначала в его рецензиях и статьях, потом - в его воспоминаниях, всегда в переписке и с 1920 года - в дневнике. В одном из писем Чуковского (60-е г.г.) можно прочесть такое признание: "Блок, Комиссаржевская, Вяч. Иванов, Леонид Андреев, Федор Сологуб, молодой Маяковский - 0 моя бессонная сумасшедшая молодость, мои петербугские ночи и дни!.. Все это для меня не цитаты, а живая реальность...".

Бывал у Чуковского поэт и авиатор Василий Каменский. Он запомнился обитателям дома своими декоративными работами: наклеивал на огромный зеленый картон десяток фантастических драконов, вырезанных из оранжевой и пунцовой бумаги, вперемежку с фиолетовыми звездами. Получался чудесный, жизнерадостный орнамент. Если повесить эту бумажную импровизацию на стену, в комнате становится весело. В таком духе была украшена Каменским пустующая в доме комната, куда детей ставили в угол. Первое стихотворение для детей, написанное Корнеем Чуковским в 1916 году, - "Крокодил", было определенным образом связано с фантастическими рисунками Каменского.

Как-то в поезде (Чуковскому часто приходилось ездить по издательским и редакционным делам в Петроград), развлекая больного сына, он вслух принялся сочинять сказку, а утром мальчик вспомнил услышанное от первого до последнего слова. Осенью 1916 года сказка была закончена и вскоре, по словам Юрия Тынянова, возбудила "шум, интерес, удивление, как то бывает при новом явлении литературы". Так открылась еще одна сторона многогранного таланта Чуковского: он стал детским поэтом. Сказка, как нож в масло, вошла в детскую среду и, появившись в печати ("Крокодил" вышел в приложении к "Ниве" летом 1917 года), к ужасу ее автора, тут же и навсегда затмила славу и популярность Чуковского-критика.

В этот период Чуковский как критик, вел борьбу с пошлостью и сюсюканьем, господствующими в тогдашней детской литературе, в чем ему оказал поддержку А. М. Горький, с которым К. И. Чуковский побывал у И. Е. Репина в 1916 году.

Была у Чуковского черта, недооценив которую, нельзя вполне понять ни его самого, ни его литературных интересов. Это - привязанность к детям, и в молодости и в преклонные годы. Чуковский проявлял интерес к новым и новым знакомствам среди детворы. На куоккальском берегу Финского залива он строил с детьми крепости, затевал увлекательные игры. Он покорял ребятишек неподдельной увлеченностью, богатейшей фантазией. Сын Леонида Андреева, испытавший в детстве обаяние личности Чуковского, писал позднее: "К нему мы все сразу отнеслись с доверием, как к своему, как к человеку нашего детского мира". Куоккальским детям запомнились и веселые праздники, которые устраивал Корней Чуковский. Один из них состоялся летом 1917 года в Летнем театре (находился на территории, нынешнего парка Дома отдыха им. А. М. Горького). Приглашенные Чуковским музыканты исполнили детские произведения Чайковского, Мусоргского, Гречанинова. Сами дети, в том числе и дети Чуковского, сыграли пьесу, поставленную художниками Ре-Ми и Пуни. А Корней Иванович прочитал недавно написанную сказку "Крокодил". Собранные деньги были переданы куоккальской общественной детской библиотеке.

Годы жизни в Куоккале для Корнея Ивановича были плодотворными: за это время он написал несколько десятков критических статей, составивших книги "От Чехова до наших дней", "Критические рассказы", "Лица и маски", "Книга о современных писателях". Круг интересов Чуковского-литературоведа охватывал в это время творчество поэтов-демократов Шевченко, Некрасова, Уолта Уитмена. Поэтому Борис Садовский совсем неслучайно назвал Корнея Ивановича "наследником и единомышленником Шевченко". 19 июля 1923 года он написал Чуковскому: "Вчера, проходя Оллила, с грустью посмотрел на потемневший дом Ваш, на заросшие дороги и двор, вспоминал, сколько там было приливов и отливов всех типов молодой литературы!.. И много множество брошюр видел я в растерзанном виде на полу, со следами от всех грязных подошв, валенок, среди ободранных роскошных диванов, где мы так интересно и уютно проводили время за слушанием интересных докладов и горячих речей талантливой литературы, разгоравшейся красным огнем свободы. Да, целый помост образовался на полу в библиотеке из дорогих редких изданий и рукописей..."

Репин тяжело переживал неожиданную разлуку с Корнеем Ивановичем. "О, здесь, в Куоккале, - писал он ему в Петроград, - Вы были самым интересным мне другом". А в другом письме: "Я вспоминаю Вашу высокую, веселую фигуру... Огневой человек, дай Вам бог здоровья". И Чуковскому недоставало Репина, вблизи которого он прожил 10 лет. И конечно, тосковал он и по самой Куоккале. Как и для Репина, Куоккала стала для него "пенатами", родным домом. Вот почему он однажды писал художнику: "Куоккала - моя родина, мое детство..."

В начале 1925 года Чуковский приезжал в Куоккалу, которая тогда входила в состав Финляндии. В последний раз видел он Репина, говорил с ним, визит к Репину произвел на него тягостное впечатление: "Я вспоминаю о нем как об одной из самых мучительных неудач в моей жизни". Репина окружали уже не светила русской культуры, а злобные мещане и дешевые мистики. Корней Иванович уговаривал Репина издать свои воспоминания "Далекое близкое" в Советской России, но успеха не добился (они были изданы при участии Чуковского уже после смерти автора). В день смерти Репина, 29 сентября 1930 года К. И. Чуковский находился в Крыму вместе с Сергеевым-Ценским. "Случилось так, что мы двое как бы просидели весь тот день у смертного одра того, которого так любили при жизни!", скажет потом Сергеев-Ценский.

Прошло четверть века. В конце 50-х годов Корней Иванович написал обширный том мемуаров "Современники", где вспоминал своих давних знакомых - гостей дома в Куоккале. В эти годы сотрудники музея "Пенаты" попросили его указать на фотографиях уцелевших зданий поселка, тот дом, где он когда-то жил. Писатель выполнил эту просьбу. Но в Репино он так и не приехал.


"Терийоки – Зеленогорск 1548-1998". Сост. К. В. Тюников. СПб., 1998. – С. 39-44.


Последние комментарии:





История Интересности Фотогалереи Карты О Финляндии Ссылки Гостевая Форум   

Rambler's Top100 page counter ^ вверх


© terijoki.spb.ru 2000-2016