История Интересности Фотогалереи Карты О Финляндии Ссылки Гостевая Форум English version
Поиск по сайту:  © Search script adapted from spectator.ru

10. Петербуржцы и финны

Е. А. Балашов. Карельский перешеек - земля неизведанная. - СПб., 1996.


Железная дорога, связавшая финский городок Риихимяки с Санкт-Петербургом, значительно повлияла на дальнейшую судьбу Карельского перешейка. Российское правительство было весьма заинтересовано в строительстве этой магистрали, поскольку предполагалось, что эта дорога еще более привяжет Финляндию к Российской империи. Строительные и эксплуатационные работы на Финляндской железной дороге, включая и участок, расположенный на российской стороне от Санкт-Петербурга до Белоострова, осуществляло финляндское государство. Россия также предложила значительные денежные субсидии на строительство этой железной дороги. В период с 1868 по 1870 год на возведении магистрали было занято 11900 финских рабочих. В то время в Финляндии был сильный голод, и со всех концов страны на Карельский перешеек стекалось множество народа в поисках работы и хлеба. Даже разгоревшаяся страшная эпидемия брюшного тифа, уносившая тысячи жизней, не привела к дефициту рабочей силы. Финны, строившие эту железную дорогу, в большинстве своем впоследствии обосновались здесь же в деревнях, возникших вблизи новых станций. На эксплуатации железной дороги было занято около 1500 финнов, которые составляли основной процент работающих вплоть до паровозных бригад. Вся железнодорожная инфраструктура, в том числе и здания вокзалов, строилась по проектам финских инженеров и архитекторов. Большую известность получил финский архитектор Бруно Гранхольм, построивший вокзалы в Терийоки (ныне Зеленогорcк) и в Раяйоки (во время войны эта станция подверглась полному уничтожению и более не восстанавливалась). В этих великолепных зданиях запечатлился стиль национального романтизма в сочетании с карельскими мотивами.

Строительство железной дороги Риихимяки - Санкт-Петербург, протянувшейся через весь Карельский перешеек, явилось мощным фактором, превратившим эти земли в дачную зону для обеспеченных слоев петербургского общества. Жители столицы получили прекрасную возможность в считанные часы добираться из душного центра города на пропитанные свежим морским воздухом песчаные пляжи Финского залива. Уже с конца прошлого века здесь стали появляться первые виллы российских дипломатов и высокопоставленных государственных деятелей. Вскоре более дешевые участки побережья стали застраивать своими дачами и горожане среднего достатка. Множество дачников победнее предпочитало пользоваться услугами местного населения, охотно сдающих внаем свои дома на летний период. Нередко самим хозяевам приходилось жить в это время в банях, сараях или во времянках, предоставляя лучшие условия проживания своим летним гостям. Сдача помещений внаем быстро приобрела характер особого промысла для местного населения. Богатым русским домовладельцам также требовался и обслуживающий персонал - повара, прачки, мастеровые, горничные, дворники. Местные жители приграничных деревень постепенно стали отвыкать от тяжелого крестьянского труда и переходить на более легкие хлеба, занимаясь обслуживанием русских господ из Санкт-Петербурга. Особенно крупный доход по тому времени приносили извозчичьи пассажирские перевозки санкт-петербургских дачников от железнодорожных станций к их летним квартирам и обратно. Целые кавалькады пролеток и тарантасов постоянно дежурили у станций, поджидая пассажиров с подходящих поездов. Процессия извозчиков, следовавшая от станции со своими седоками, порой растягивалась на несколько километров по дорогам, ведущим к побережью. Пассажирские перевозки по железной дороги от Санкт-Петербурга до Терийоки и обратно уже в те времена обслуживало 20 пар поездов. Только в дачах поселка Терийоки проживало в начале века более 5000 петербуржцев, которые каждое утро ехали в столицу на работу, а вечером возвращались обратно.

Расширенное дачное строительство в приграничных финских деревнях вскоре превратилось в настоящее завоевание Карельского перешейка петербуржцами. Коренные жители быстро оказались в численном меньшинстве, занятом в основном на обслуживании богатых господ. Продавать свою землю оказывалось гораздо выгоднее, чем работать на ней. Таким образом, многие участки, принадлежавшие ранее карельскому населению, постепенно перекочевали в руки приезжих из Санкт-Петербурга. В первую очередь крестьяне старались продавать непригодные к возделыванию территории - песчаные вересковые поляны, на которых строились роскошные резные дачи, напоминающие дворцы королей. Вокруг новых хором разбивались прекрасные парки с фонтанами и скульптурами в романтическом стиле. Состоятельные хозяева не жалели денег на высокохудожественное декоративное убранство своих дачных резиденций, где подчас проводили не только свое свободное время, но и жили там постоянно. Первым заметил и по достоинству оценил красоты прибрежной местности житель Санкт-Петербурга государственный советник Рафаэль фон Гартман, который построил в Терийоки свою роскошную дачу - виллу Алиса. Особенной изысканностью отличались великолепные русские дачи такие как "Замок Арфа" в Келломяки, дача Сахарова в Терийоки, усадьба Орловского в Тюрисевя (ныне Ушково). Весьма скромными жилищами казались в сравнении с ними дома местных карельских крестьян, ютившиеся неподалеку. (Интересно отметить, что когда зимой 1939-40 гг. части Красной Армии захватывали уцелевшие финские селения, в которых сохранились старинные русские дачи и виллы, то политруки не упускали случая для проведения пропагандистской работы среди личного состава. Указывая на роскошные особняки, они приговаривали: "Вот тут, товарищи красноармейцы, была дача Маннергейма". Маннергейм олицетворялся тогда с главным финским буржуем, несметно обогатившимся на крови рабочего класса. Так постепенно побасенки политруков перекочевали и в головы переселившихся по окончанию войны на завоеванные земли советских граждан, потомки которых до сих пор уверены в существовании неких мифических "дач Маннергейма" чуть ли не в каждом поселке перешейка. В действительности же никаких дач барон К. Г. Маннергейм на территории Карельского перешейка никогда не имел, хотя иногда и отдыхал там у своей родственницы Мари Прокопэ. – Е. Б.) Постепенно приграничные земли Финляндии настолько сильно руссифицировались, что финны, приезжавшие сюда из центральных районов страны, часто не могли понять своих сородичей без дополнительных разъяснений - так много русских слов уже успело войти в обиход местного карельского диалекта. Повсеместно стали появляться новые православные церкви, число которых даже превысило количество финских лютеранских храмов - особенно в волостях Уусикиркко, Терийоки и Кивеннапа. Также вводились русские школы для дачного населения, а преимущественным правом при покупке земель на Карельском перешейке фактически стали пользоваться российские подданные.

В довершении всего в 1911 году российский Совет министров неожиданно объявил о своем решении отделить от Финляндии две ее пограничные волости - Кивеннапу и Уусикиркко и передать их Санкт-Петербургской губернии. Это сообщение немедленно вызвало бурную волну протестов со стороны коренного местного населения, национальное сознание которого до той поры еще находилось в полной отрешенности от всего происходящего на Родине. Стали устраиваться митинги протеста, на которых были собраны десятки тысяч подписей под Адресом, впоследствии направленным в Сенат для предоставления русскому самодержцу. Со стороны российских властей на это обращение народа Финляндии никакой реакции не последовало, однако действительной передачи земли все же не состоялось из-за начавшейся вскоре Первой мировой войны.

Эта война вообще внесла значительные коррективы в жизнь населения Карельского перешейка. Прежде всего исчез поток дачников из Санкт-Петербурга. Наоборот, многие петербуржцы сразу же покинули эти места, которые казались им опасными из-за возможной высадки морского десанта на побережье Финского залива. Военное время уже не позволяло россиянам блаженствовать на золотых пляжах Финляндии, кошельки их быстро опустели, великолепные особняки обезлюдели, прислуга исчезла, парки, лишенные ухода, начали зарастать, дома ветшали. В надлежащем порядке содержались лишь те имения, в которых российские хозяева оставались жить постоянно. Когда в 1917 году Финляндия обрела независимость и окончательно завоевала это право в результате гражданской войны 1918 года - граница с Советской Россией была полностью закрыта, и оставшиеся без хозяев бывшие русские имения постепенно перешли в собственность финляндского государства. Многие из этих зданий были позднее разобраны и перевезены в центральные районы Финляндии, что в некоторой мере уберегло эти постройки от полного уничтожения в период военного лихолетья и послевоенного "освоения". Лишь немногие прежние русские дачи чудом уцелели до настоящего времени, однако без должного ухода и внимания дни их также, к сожалению, сочтены. Более долговечные каменные здания сохранились значительно лучше и хотелось бы надеяться, что мы еще долго сможем любоваться их архитектурой.

Хотя многие дачники покинули Финляндию в тяжелые для России времена исторических перемен, все-таки некоторые русские семьи предпочли остаться на своих финских дачах, чем жить в большевистской России. Среди них был великий русский художник И. Е. Репин, дача которого находилась в Куоккала (ныне Репино). Этим русским пришлось, конечно, на первых порах смириться со своим новым положением национального меньшинства, причем многие русские школы были закрыты, и связь с русской культурой тогда была очень ограничена. Многим русским пришлось также взяться за изучение финского языка, поскольку теперь они жили в иной языковой среде. Но перестраиваться на новый лад пришлось не только русским, оставшимся в Финляндии. Местные крестьяне оказались тоже в иных условиях, нежели раньше. Ведь с закрытием границы с Россией полностью прервалась связь с Петроградом и отпала необходимость в обслуживании питерских дачников. Целые отрасли экономики оказались ненужными в этих условиях. Теперь местные жители приграничных районов должны были из категории обслуживающего персонала перейти в категорию производителей, то есть снова заняться нелегким сельскохозяйственным производством. Для многих ломка эта оказалась чрезвычайно болезненной. Легкие деньги, перепадавшие от русских господ, остались лишь в воспоминаниях, и теперь надо было добывать средства к существованию тяжелым трудом на пашне. Некоторые все еще продолжали надеяться, что граница откроется снова и годами ждали "у моря погоды". Но время заставило и их взяться за соху и начинать возделывать новые участки.


Предыдущая глава  Следующая глава


Последние комментарии:





История Интересности Фотогалереи Карты О Финляндии Ссылки Гостевая Форум   

Rambler's Top100 page counter ^ вверх


© terijoki.spb.ru 2000-2016